az118 (az118) wrote,
az118
az118

Category:

Мартин Хайдеггер глазами Пиамы Гайденко. Часть 1

Оригинал взят у skurlatov в Мартин Хайдеггер глазами Пиамы Гайденко. Часть 1

Когда к нам в Университет Молодого Марксиста привели свежеиспеченного кандидата философских наук Пиаму Павловну Гайденко, ученицу Теодора Ильича Ойзермана, защитившую диссертацию о философии величайшего философа ХХ века Мартина Фридриховича Хайдеггера и только что опубликовавшую книгу «Экзистенциализм и проблема культуры» (1963), - мы ахнули. До чего хороша! И какая умница!

Она рассказала младомарксистам о некоторых тонкостях фундаментальной онтологии, и мы воспринимали её суждения почти как истину в последней инстанции. Правда, за год до этого я прочел вместе с моим учителем великим русским мыслителем Алексеем Федоровичем Лосевым двухтомник Хайдеггера «Ницше» и напечатал рецензию на него в бюллетене «Новые книги за рубежом по общественным наукам». Но и для меня многое было в новинку. Вообще Хайдеггер многогранен, его можно изучать всю жизнь. Мой подступ к его пониманию – в трактате «Постигая Хайдеггера» (http://panlog.com/docs/heidegger.doc.html). А Пиама Павловна Гайденко опубликовала в этом году новую свою работу о нем - «Мартин Хайдеггер: изначальная временность как бытийное основание экзистенции» (Вопросы философии, Москва, 2006, № 3, стр. 165-182):



«1. Хайдеггерова интерпретация учения Аристотеля о времени

Трактовка понятия времени в XX в. определяется неприятием и критикой традиционной метафизики. Само выдвижение времени на первый план связано с тем, что становление, процесс, изменение оказываются фундаментальными определениями реальности. К тем, кто попытался последовательно осуществить деструкцию метафизики, восходящей к античности и средним векам и сохранявшей свое влияние вплоть до XVIII и даже отчасти до XIX в., принадлежит и Мартин Хайдеггер. В своих работах 20-х гг. - прежде всего, в "Бытии и времени" (1927) - он превращает понятие времени в ключевое понятие постметафизической философии.

В этом смысле он продолжает и углубляет ту тенденцию, которая наметилась в феноменологии Гуссерля; рассмотрение бытия в горизонте времени восходит к Гуссерлю, чьи лекции по феноменологии внутреннего сознания времени Хайдеггер готовил к печати как раз в 1927-1928 гг. Вслед за своим учителем Хайдеггер именно во времени усматривает фундамент онтологии. "В правильно понятом и правильно эксплицированном феномене времени, - пишет он, - коренится центральная проблематика всей онтологии" (Sein und Zeit, S. 18).

Как справедливо подчеркивает /профессор кафедры философии Высшей религиозно-философской школы/ А/лексей/ Г/ригорьевич/ Черняков, "один из важнейших итогов работы Гуссерля и Хайдеггера, Левинаса и Рикера заключается в том, что глубоко укорененное в традиции и восходящее к Пармениду противоречие между бытием и временем, сущим и временным, между вечным (эйдетическим) и преходящим (историческим) неожиданным образом превращается в свою противоположность. Теперь само время, надлежащим образом осмысленное, становится предельным онтологическим основанием, приводящим в движение всю систему фундаментальных философских понятий" (Черняков А.Г. Онтология времени: Бытие и время в философии Аристотеля, Гуссерля, Хайдеггера. Санкт-Петербург: Высшая религиозно-философская школа, 2001, стр. 15).

Однако при этом Хайдеггер не разделяет Гуссерлево понимание времени, считая, что Гуссерль не до конца вырвал метафизические корни этого понятия. Ниже мы рассмотрим Хайдеггерову критику Гуссерля, а сейчас остановимся на том анализе метафизической традиции в трактовке времени, который дал Хайдеггер в своих ран/166:/них работах. Этот анализ позволит лучше понять и расхождения Хайдеггера со своим учителем.

По убеждению немецкого философа, наиболее глубокое исследование времени принадлежит Аристотелю. "В целом Аристотелем затронуты все центральные проблемы (касающиеся времени. - П.Г.), которые так или иначе обсуждались в ходе дальнейшего развития философии. Можно сказать, что в последующее время так и не удалось существенным образом выйти за пределы Аристотелевой разработки проблемы времени, за исключением, быть может, некоторых мест у Августина и Канта, но и они, тем не менее, в основном придерживались Аристотелева понятия времени" (Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии. Санкт-Петербург: Высшая религиозно-философская школа, 2001, стр. 310-311). Дефиницию времени, данную греческим философом, Хайдеггер считает гениальной. Согласно Аристотелю, "время есть не что иное, как число движения по отношению к предыдущему и последующему" (Физика, IV, 11. – Перевод В.П. Карпова).

Наиболее простая форма движения - это перемещение; Аристотель поэтому, прежде всего, говорит о движении как перемене места. Но переход от предыдущего к последующему, от "до" к "после" совершается и при качественном изменении, т.е. при перемене состояния, например, при нагревании или охлаждении тела, изменении его цвета, формы и т.д. Поэтому, как верно замечает Хайдеггер, переход "от чего-то к чему-то" у Аристотеля "вовсе не обязательно понимать в пространственном смысле... Соотносясь с определением ek tinos eis ti, следует совершенно освободиться от пространственных представлений, что и проделал Аристотель. Увидеть это важно, поскольку в связи с этим определением в новейшее время, и, прежде всего, Бергсоном, Аристотелево понятие времени было истолковано неправильно, именно в той мере, в какой Бергсон заранее истолковывает этот принадлежащий времени характер измерения, соотнося его с движением, как пространственную протяженность" (Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии, стр. 317). И в самом деле, Бергсон, как известно, утверждал, что время в его аристотелевском понимании есть пространство, ибо время мыслится Аристотелем как непрерывность, а все непрерывное, полагал Бергсон, в конце концов сводится к пространственной величине. Аристотель, по Бергсону, тем самым "опространивает" время.

Хайдеггер вполне правомерно отвергает такую интерпретацию. Однако при этом сам Хайдеггер, высоко оценивая Аристотелево исследование времени, не разделяет исходных принципов этого исследования, сохранивших свое значение в европейской философии вплоть до XIX в. Греческая философия, начиная с Платона, рассматривала время сквозь призму вневременности, вечности. Согласно Платону, время как последовательность моментов и, стало быть, как множество не может ни существовать, ни мыслиться безотносительно к единому; по отношению к времени такое единое есть не что иное, как вечность. Что касается Аристотеля, то он, как мы знаем, не разделял ни учения Платона о вечных и неизменных идеях, ни его учения о трансцендентном бытию Едином /МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Не бытию трансцендентно Единое, а сущему?/. Тем не менее и Аристотель отличает вневременные существа, не подверженные изменениям, от существ временных, изменчивых и преходящих. К вневременным существам он относит вечный двигатель, духов небесных сфер, которые хотя и изменяют свое место, но по своей субстанции неизменны, а также всегда тождественный себе ум.

/Говоря словами Аристотеля -/ «Вечные существа, поскольку они существуют вечно, не находятся во времени, и бытие их не измеряется временем; доказательством этому [служит] то, что они, не находясь во времени, не подвергаются воздействию со стороны времени» (Физика, IV, 12, 221b 3-7).

Именно стремлением постигнуть время не только в его отличии от вечности, но и в связи с нею, объясняется подчеркиваемый греческими философами приоритет одного из измерений времени - настоящего - перед прошлым и будущим. Для Аристотеля, в частности, настоящее, момент "теперь" есть как бы начало самотождественности в самом времени, этой текучей, непрерывно меняющейся стихии. Подобно точке на линии, момент "теперь", по Аристотелю, есть неделимое начало времени; и подобно тому как точка не есть - пусть даже минимальная - часть линии, так и "теперь" не часть времени, а граница между прошлым и будущим. Граница же, или предел есть начало формы, благодаря которой всякое сущее - если мы решимся назвать время "сущим" - получает свою определенность. С точки зрения Аристотеля, "теперь" как неделимое, как граница само не есть время, оно есть вневременное начало времени, то, что впоследствии получило название nuns stans. По словам Симпликия /167/, комментатора "Физики" Аристотеля, "теперь" - это подобие, образ вечности, явленный нам в потоке времени. Прообразом "теперь" как раз и является вечность.

Осуществляя деструкцию метафизики, Хайдеггер не принимает и Аристотелеву концепцию времени, прежде всего, ее сердцевину - учение о том, что "теперь" не есть часть времени. В «Бытии и времени» Хайдеггер вполне резонно подчеркивает: «Аристотель видит сущность времени в «теперь»» (S. 432). То же самое читаем и в лекциях «Основные проблемы феноменологии»: «Аристотель интерпретирует время, исключительно исходя из «теперь»» (стр. 324). И ещё: «Аристотель очерчивает… особую сущность «теперь» и тем самым сущность вреемни» (та же).

Однако тезис Аристотеля о неделимости "теперь" Хайдеггер не просто отвергает - он пытается его истолковать таким образом, чтобы устранить из него самое главное - убеждение Аристотеля, что "теперь" есть вневременное начало времени. С этой целью Хайдеггер останавливается на утверждении Стагирита о двуликости "теперь", которое и соединяет, и разделяет прошлое и будущее (Физика IV, 13). Комментируя соответствующий отрывок из "Физики" (IV, 11, 219 b 10), Хайдеггер получает вывод, что "теперь" у Аристотеля имеет характер перехода. «В "теперь" как таковом уже заключено указание на больше-не и еще-не. Эти больше-не и еще-не не пристегнуты к "теперь" как нечто постороннее, они относятся к содержанию самого "теперь". "Теперь" в силу этого содержания имеет в самом себе характер перехода... "Теперь" - в самом себе переход» (Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии. Санкт-Петербург: Высшая религиозно-философская школа, 2001, стр. 325-326). В качестве перехода "теперь" у Хайдеггера предстает не как нечто неделимое, но как континуум. «Само "теперь", - подчеркивает он, - есть континуум потока времени, а не элемент континуума» (Там же, стр. 326).

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Нельзя считать, будто Аристотель и Хайдеггер взаимоисключающи в понимании «теперь». Если «теперь» - не статичная точка, а динамичный круг, то имеем взаимодополнительность представлений о времени Аристотеля и Хайдеггера. И вечность не отделена от времени, а сопряжена с ним. Круг Времени – это и есть Вечность. «Теперь» - не точка прямой и не точка круга, а косвенно как бы центр круга времени. Только время надо понимать не натуралистически, а онтологически. Время рождается сотворением сущего и существует во взаимодействии Творца и творения, особенно же в единении Sein и Dasein/

Утверждение Хайдеггера не имеет ничего общего с Аристотелевым тезисом о том, что время не состоит из моментов "теперь", как линия не состоит из точек /МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Тут лучше без категоричности, смотри выше/. "Теперь" у Аристотеля не континуум, не непрерывное, а неделимое! И неудивительно, что из своего утверждения Хайдеггер извлекает вывод, противоположный Аристотелеву, но - обратим внимание - этот вывод выдается за аристотелевский: «"Теперь", а это значит - время, говорит Аристотель, согласно своей сущности никогда не есть граница, поскольку как переход и измерение (Dimension) оно открыто еще-не и уже-не» (Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии, стр. 326).

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Здесь Хайдеггер действительно смыкается с Аристотелем, если держать в уме образ времени как динамического круга, а не статичной линии, а в «теперь» видеть не точку, а косвенно как бы центр непрерывно самозамыкающегося круга/

Как мы помним, Хайдеггер говорит о том, что в "теперь" Аристотель видит сущность времени. Точнее будет сказать, что он видит в "теперь" начало времени. Но, как мы уже подчеркивали, для Аристотеля начало времени не есть само время. Хайдеггер же приписывает греческому философу противоположный тезис: «"теперь", а это значит - время». А коль скоро время непрерывно, то непрерывно и "теперь", и, стало быть, оно не есть граница, а есть переход. Но Аристотель говорит как раз о том, что "теперь" - это граница!

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: По-моему, Хайдеггер здесь более прав, чем Гайденко, ибо у Аристотеля через «теперь» происходит смычка с вечностью и тем самым «теперь» есть «граница» времени и не совсем есть время, а есть переход. Противоречие снимается, если под вечностью понимать круг времени; тогда, по Платону, - Демиург “замыслил сотворить некое движущееся подобие вечности; устрояя небо, он вместе с ним творит для вечности, пребывающей в едином, вечный же образ, движущийся от числа к числу, который мы назвали временем” (Тимей, 37 d)/

«Поскольку "теперь" есть граница, оно не есть время» (Физика, IV, 11, 220 а). Именно такая граница делает возможным время, будучи чем-то наподобие его формы. Подобно тому как точка не часть линии, а ее граница, а потому и представляет собой начало линии, подобно тому, как единица не число, а начало числа, так же и "теперь" не часть времени, не "континуум потока времени", как об этом пишет Хайдеггер, но начало времени. А начало времени не есть время. Такова точка зрения Аристотеля, ложно интерпретируемая Хайдеггером.

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: С учетом круга времени, очевидна неправота Пиамы Гайденко/

Зачем, однако, немецкому философу нужна такая неадекватная интерпретация? Надо думать, он таким путем хочет показать, что его собственное - антиметафизическое - понимание времени имеет свои корни в теории времени родоначальника европейской метафизики - Аристотеля. Тем самым Хайдеггер предстает не просто как разрушитель метафизики, но как ее завершитель, раскрывающий заложенные в учении Аристотеля, но не увиденные им самим возможности. По словам Хайдеггера, Аристотель приписывает моменту "теперь" протяженность, «когда говорит, что "теперь" имеет определенный характер перехода. Время в самом себе протяженно и простерто. Каждое "теперь", "потом" и "тогда" не только имеет некоторую дату, но в себе протяженно и простерто: "теперь, в течение лекции", "теперь, в течение перерыва". Никакое "теперь", никакой момент времени не может быть сведен к точке. Каждый момент времени в себе протяжен...» (Хайдеггер М. Основные проблемы феноменологии, стр. 348).

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Хайдеггер прав, и он восполняет, а не отвергает мысль Аристотеля/

Хайдеггер так настойчиво повторяет свой тезис о том, что "теперь" протяженно и простерто, т.е. являет собой континуум, непрерывность, что "теперь" - само время, а не неделимое начало (граница) времени, как утверждал Аристотель, потому что хочет устранить связь времени с вечностью, связь, которую Аристотель /167/ имеет в виду, когда определяет "теперь" как неделимое начало времени.

/МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Опять сомнительное суждение Пиамы Гайденко. Сопряженность времени и вечности у Хайдеггера не столь натуралистична, то есть ассоциирована с сущим, как у Аристотеля, это так, но зато онтологична, то есть сопряжена с бытием, и исследованию этой взаимосопряженности-взаимопринадлежности сущего Seiende и бытия Sein с учетом «историчности бытия» посвящен, например, доклад Хайдеггера «Время и бытие» (1962)/

Эта связь времени с вечностью сохранялась на протяжении более чем двухтысячелетнего существования метафизики. Даже у Канта, стремившегося преодолеть традиционную метафизику, эта связь не была порвана. И тут Хайдеггер прав, когда отмечает, что не только Августин, но и Кант в основном разделяли Аристотелево понимание времени. Анализ кантовского учения о времени становится у Хайдеггера еще одним звеном в обосновании своей собственной трактовки этого ключевого для него понятия".

МОЙ КОММЕНТАРИЙ: Пиама Гайденко, на мой взгляд, не воспринимает систему Мартина Хайдеггера в целом и акцентирует его якобы произвольность в истолковании предшествующей метафизики. Однако в работах Хайдеггера многократно разъясняется, что, говоря словами Иисуса Христа, "Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить" (Матфей 5:17). Хайдеггер не отрицает Аристотеля, а восполняет его. И то же самое он свершает с постижениями Канта и Гуссерля - он восполняет их, вводит в систему более высоких измерений философствования.
/Продолжение следует/
Tags: Хайдеггер, бытие, время
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments