az118 (az118) wrote,
az118
az118

Западное Средневековье. Часть 1/2

Оригинал взят у sergeypilipenko в Западное Средневековье. Часть 1/2
Москва, 1995
Отекстовано: Сергей Пилипенко, сентябрь 2015


Итак, Западное Средневековье. Как я говорил вам, занимаясь Великим переселением народов, Античность сменяется Средневековьем только на христианском востоке, но отнюдь не на западе. А на западе в V-VII веках мы видим совершенно другую картину. Мир античный и мир варварский не могут слиться, не могут образовать плодотворный синтез. И после того от Античности не остается ровным счетом ничего, почти ничего, она остается только на музейном уровне. И запад погружается в Темные века. Когда-то их называли Средневековьем.

Кстати, прошу вас, привыкайте и приучайте окружающих писать Средние века, Средневековье с заглавной буквы, как и было в русском языке до революции. В советское время это приобрело оценочную форму: Возрождение всегда писали с заглавной буквы, а Средневековье с маленькой, так и до сих пор. Я требую от редакторов своих текстов писать Античность с заглавной буквы, Средневековье писать с заглавной буквы. Это замечание существенно для преподавателя, к этому надо приучать.

Но сейчас уже никто не называет Темные века Средневековьем. Это совершенно конкретный период. О границах его можно спорить. Это 2 столетия, VIII-XIX века, или от середины VII века до середины X века, то есть 3 столетия. Тут точной грани быть не может. Что же за мир образовался в итоге? И каким он оставался и в начале настоящего Средневековья, то есть уже в X веке? Местами на западе он таким представляется и в XI веке. Что это был за мир?

Это мир был малолюдным. Не только Франция поросла лесами, даже Италия в значительной части заросла лесами. Старое, реликтовое население (остатки античного населения) не хотело и не очень способно было размножаться. Новое, варварское население было разным. Встречались и герои, и просто честные, трудолюбивые люди. Но в общем этносы Великого переселения народов, может быть, за исключением франков и, пожалуй, еще саксов, не пережили свою фазу надлома. Они обскурировали, распадались, превращались в аморфную массу, а значит тоже не хотели размножаться. Когда появились новые народы, когда начался подъем новых этносов в IX веке, новые люди увидели, что европейский мир прекрасен, изобилен. Климат же там хороший, там тепло, знаете ли, не как у нас. В лесах развелось неимоверно много всякой дичи, всякой живности. И тогда, в Темные века и чуть позже на дичь можно было охотиться всем.

Кстати, заметьте, как демографическая ситуация влияет на культуру. Всем вам знакома собачья порода «бассет», такая огромная «такса». Всегда на них жалко смотреть, когда они по лестницам ходят, им ног не хватает. Но бассет не такса, эта порода по происхождению гончая. Ее английское название — «бассет-хаунд». А «хаунд» значит гончая. Англичане вообще всё портят, они из всех пород делают декоративные. Наверняка, бассет не был таким «таксообразным», но все-таки то была гончая собака с короткими лапами. А кому же нужна была такая гончая? А очень просто. Малорослые гончие породы появились тогда, когда настоящую кровную, мощную гончую можно было держать только сеньору. А бассета мог держать и крестьянин, потому что такая собака загнать оленя не может, потому что на оленя охотиться крестьянину не положено, положено сеньору. А на зайца с ней ходить можно было. Вот и вся проблема.

Тогда же начались ограничения, началась охрана дичи, довольно серьезная охрана дичи от полного выбивания. Мы такое тоже знали, но совсем не в такой степени. У нас все-таки лесов всегда было гораздо больше в любую эпоху, и потому ограничений было поменьше, хотя как вы догадываетесь, у нас не было крестьян, которые держали борзых. Тогда началась охрана природы и вместе с ней браконьерство, естественно. А мы теперь знаем первого документированного браконьера как героя английских народных баллад Робина Гуда, а первого документированного представителя движения «зеленых» как противного Ноттингемского шерифа, который гонялся за Робином Гудом. А дело все было в браконьерстве. Там ровным счетом ничего больше не было. Я вам нарисовал одну картинку того мира.

Мир этот был без коммуникаций. Почему? С гибелью империи прежде всего погибла почта — чисто имперское учреждение. Больше было некому, никто кроме империи не мог поддерживать существование почты. Почты не было много сот лет. А как же письма посылали? С оказией. Так и сейчас бывает иногда, с оказией, с торговцами, иногда еще с кем-то по делам. Тогда все возили письма.

Итак, первой погибла почта. Затем разрушились мосты. Римляне очень много понастроили мостов по всей Европе. Чаще всего то были мосты на каменных быках, но с деревянными фермами, с деревянным покрытием. Потому они довольно быстро сгнили. Раньше их постоянно поддерживали. Имперская власть за тем следила. И следила очень просто, она по шее давала местному городку, муниципию или колонии, если мост был не в порядке. Провинциалы скрипели, но поддерживали мосты, потому что все понимали, что с мостами хорошо, а без мостов плохо. Так вот, мосты постепенно сгнили.

Потом начали зарастать дороги. Римляне строили изумительные дороги. Римскими дорогами и сейчас пользуются во многих места. Не так, как прежде, конечно, — сейчас другие требования к мягкой езде, — и все-таки пользуются. Римские дороги не разваливаются. Я могу в разрезе показать, как делали римскую дорогу. Там два ряда плит. Под полотном в мощном гравийном пласте плиты стоят вот так, а на подушке лежат еще вот так (Махнач показывает руками). Лучшие американские дороги не проживут и в десять раз меньше. Но одно из величайших чудес нашего Творца и Спасителя — это конечно растительный мир, потому что он живет везде, живет и там, где нам совсем не надо. Одно из самых замечательных и поразительных явлений — это грибы, которые даже и не растения. Микологи, то есть специалисты по грибам считают, что грибы образуют отдельное царство наряду с растениями и животными, потому что они живут как растения, а питаются как животные. Ну и что? Ну сидит этот гриб под асфальтом, а потом вдруг непонятно почему делает вот так — раз! и пробил асфальт! А кроме того между плитами растет трава, а потом начинают расти деревца. Видели, как обрастают даже не совсем заброшенные здания? А для архитектуры то страшно, особенно для храмов, для сводов и куполов. Растения рвут их корнями. Так вот, дороги заросли.

Море. Даже в Античном мире, в его высочайшем расцвете все-таки предпочитали плавать каботажно. Звезды, знаете ли, не всегда видно. Конечно, люди могли по звездам ориентироваться. Но их видно не в каждый момент. А других, более точных ориентиров не было. Потому плавали вдоль берега, то есть каботажно. И настоящий капитан, настоящий кормчий, просто знал весь путь: вот тут будет такая скала, а вот тут будет такая отмель, тут сворачивай от берега, а тут снова к берегу… Тогда тем занималось очень много народу, и мир был исключительно мобилен. Вспомните карту миссионерских путешествий апостола Павла или посмотрите после лекции. Она есть у каждого из вас в Библии. Ну до чего же он был мобильным! Но помимо его энергии его мобильность была основана на том, что он совершал свои миссионерские путешествия по Средиземному морю, а по нему только и шныряли суда. Эй, сегодня кто отплывает? — спрашивал апостол в гавани. А сегодня уходит фессалийский корабль, — отвечали ему. — Вот он там стоит.

Так вот, такой возможности плавать больше не было, кораблей стало в десятки раз меньше. И каботажное плавание стало по многим параметрам хуже. Во-первых, оно стало дороже. Во-вторых, не было рабов. Следовательно, плавать начали преимущественно под парусом. Под парусом, не имея возможности чередовать парус и весла, плавать каботажно было куда менее удобно. А плавать лучше еще не научились. Потом научатся. Но это «потом» начнется только в X веке. Плавали мало, плавать было опасно. Кроме того, в мире Темных веков сложилось и долго сохранялось в Средневековье «береговое право». Оно значило, что если море что-то выбросило на мой берег, то это — мое. Потому нередко на берегу в пасмурную погоду, особенно ночью ставили ложные огни, дабы кто-нибудь налетел на камни или сел на мель. И люди те не были разбойниками, и людоедами не были, и конечно они вовсе не убивали моряков, они их спасали. Чего же моряков-то не спасти! А кораблик-то уже наш!

Оставались реки, но с реками в Западной Европе не так хорошо. Конечно, Рона, Луара, Сена, Рейн, Дунай — великие коммуникации Средневековья. Но в общем с реками у них не так хорошо, как у нас на Руси. У нас реки и озера веками были главными коммуникациями. И то очень удобно, кстати, потому что у нас холодно: по рекам все лето можно плавать, а всю зиму ездить. А осенью и весной можно немножко потерпеть. И там каждый мелкий сеньорчик стремился взять пошлинку. Дунайские и рейнские острова ценились по страшному! На них немедленно строили замки. В них удобно, конечно, защищаться, когда на тебя напали, но главная причина вовсе не в том, а потому что удобно пошлину брать. Едешь мимо, и как теперь говорят: «Отстегни!»

Графы Катценельнбогены (Katzenelnbogen) отгрохали на верхнем Дунае огромный замок, они и графами стали только потому, что владели значительной частью Дунайского пути. Меня всю жизнь удивляет, почему с этой древнейшей, уходящей куда-то в IX век, аристократической фамилией я встречаю только евреев. Я знал троих Каценеленбогенов, но среди них нету ни одного немца. А есть еще готского, доисламского происхождения, аристократическая испанская фамилия де Гусман. Из нее, кстати, вышел святой Доминик, основатель Доминиканского ордена. Но я сильно сомневаюсь, что московский Гусман из этой фамилии, которого тут знают лучше, чем тех. Испанские Гусманы дожили до нашего века.

Так что с реками тоже было плохо. То был мир без коммуникаций, что, кстати, тоже не способствовало росту населения, торговле и культуре.

То был мир без точного времени. Античный мир был все-таки южнее. Скандинавия в Средневековый мир вошла, а в Античном она не жила. Была какая-то Сканза, остров Сканза, на котором жили люди, то ли с птичьими головами, то ли перьями покрытые. Для Античного мира Скандинавия была не более известна, чем Япония. Так вот, Средневековый мир располагался севернее. На берегах Средиземного моря пользоваться солнечными часами очень легко. А солнечные часы — это просто палка, воткнутая в землю, необязательно делать красиво. А как можно пользоваться солнечными часами в Англии? Античный мир умел делать клепсидры — прекрасные водяные часы, и даже со звуковым сигналом, не со звонком, понятное дело, а со свистком. Но их давно уже не умели делать, забыли, как делать.

Когда Карлу Великому на его императорскую коронацию, дату которой забыть невозможно — 800 год, овеянный легендами халиф Харун ар-Рашид, персонаж «Тысячи и одной ночи», подарил клепсидру, об этом написали все хронисты! Часики подарили! Никто не был заинтересован в точном времени. Жили по световому дню. Может быть, это и полезно для здоровья, кстати сказать. Зимой спали больше, летом меньше. Потому, естественно, летом больше работали. Но летом у крестьянина и гораздо больше работы. Цеховые правила во многих городах и во многих цехах, оберегая от конкуренции мастеров, строго запрещали работу при осветительных приборах. То не значит, что все должны были сидеть в темноте. Мир совсем не был таким жестоким и не лез в частную жизнь. Хочешь беседовать с женой и сидеть в кругу семьи у очага, пожалуйста, на здоровье. Если ты грамотен и у тебя есть книга, хотя бы одна в доме, пожалуйста, читай. Но работать, делать свою работу мастера не имеешь права. Если случайно узнают, плохо будет. То относилось и к подмастерьям.

Мир довольно сильно подчинялся световому дню. У нас меньше, у нас не было таких цеховых ограничений. В точном времени была заинтересована только церковь, и понятно почему. Вспомните наш суточный цикл богослужений. У нас даже есть такое богослужение как «Часы», «Великопостные Часы». Насколько я знаю, у протестантов такого нету. У римо-католиков есть, но сейчас они их не служат, а тогда служили. Кроме того, у римо-католиков уже давно все ограничения сняты. Они свои мессы служат когда угодно, по нескольку в день, один и тот же священник. Это нетрудно, но запрещено у нас и сейчас. На одном престоле один священник может служить литургию только один раз в день. Впрочем, литургию Златоуста можно отслужить даже за сорок минут, если все лишнее опустить: епитимью об оглашенных, заупокойные, заздравные, если всё отрезать, что разумные священники делают на Пасху, кстати сказать, а неразумные не делают, хотя это бред пьяного ежика — читать на Пасху епитимью об оглашенных в Великую субботу. Но читанную римскую мессу, читанную одним ксендзом, можно сейчас прочитать за 15 минут. Тогда было нельзя. И Евхаристический канон должен был быть совершен до полудня, что опять-таки мы соблюдали, ну кроме двух известных случаев ночной литургии. И когда Благовещенье выпадает на Великую пятницу, в которую литургию служить нельзя, тоже служится ночная литургия. Но я до этого уставного казуса, до 2025 года, не доживу, мне столько не светит. А интересно было бы, обязательно пошел бы.

Но и в церкви придирчиво ко времени не относились, и его точность была относительной. Тем более что счет времени еще долго оставался древнееврейским, то есть день делился на 12 часов, а ночь — на 4 стражи. Потому дневная часть делилась на часы разной длины: они растягивались летом и сжимались зимой. Неудобно? Нет, когда привык, тогда удобно. Даже первые башенные часы предусматривали перестановку циферблатов на лето и на зиму. В Праге такие часы сохранились. Башенные часы появились где-то в конце XI века. Песочные часы, кстати, появились примерно тогда же. Правда, думаю, что у людей тогда внутренние часы работали гораздо лучше, чем у нас сейчас. Мы это точно знаем по разным темнокожим туземцам. Значит, таковыми были и мы, чувствовали, который час, не видя света, по настрою своего организма.

Церкви все же отбивала часы, по крайней мере соборные храмы и крупные монастыри. Сначала в «било», то есть по металлической полосе, а затем довольно рано появились башенные колокола. Придумали их не на Западе, но там они раньше распространились, обогнав даже Византию, не только нас, причем именно для отсчета времени, а не для обозначения начала службы или праздничного звона. Мир был тихим, потому слышно было далеко, за многие мили. Да, у нас тоже когда-то раскачивали сами колокола, а языки были неподвижны. У нас можно видеть западный звон, где качают сам колокол, а язык болтается свободно, в Псково-Печерском монастыре. Там так звонят. Кстати, известно, что при таком звоне звук получается более сухой и потому менее красивый. Но у нас и форма колокола идеальна. Лучшие в мире колокола — русские. Лучший звон в мире — русский. Но сложилось это все только к концу XVI века. Идеальная форма колокола — довольно позднее изобретение. Есть колокол раннего XV века в Троице-Сергиевой лавре. Он называется «Чудотворцев колокол». Он появился при Никоне, то есть при втором игумене. Он более вытянутый, он других пропорций. Им звонят, дергая за язык. Звук у него значительно глуше и хуже, чем у поздних колоколов.

Вам как историкам может пригодиться когда-нибудь следующий рассказ. В самом конце X века ученый монах брат Ришар поехал из Шатра в Реймс. То близко, как из Москвы в Тверь в худшем случае, а может и ближе. Он узнал, что в Реймсе хранится рукопись аж самого Гиппократа. Поехал изучать ее, из чего вытекает, что отец Ришар был врач помимо всего прочего. Его, уважаемого, сопровождал монастырский служка. А самое главное, что попутчиком оказался рыцарь. То была совсем большая удача, потому что встречались разбойники. А на рыцаря, даже если не в латах, даже если он просто с мечом, копьем и щитом, разбойник конечно не полезет. Такого не бывало. Это сейчас разные уголовнички не по чину берут. Тогда уголовнички знали, что рыцарь им всем просто башки оттяпает, или не всем, а одного поймает и в назидание повесит. То было уже хорошо.

В первый день все было замечательно. Они ехали по хорошей погоде и заночевали в монастыре, где, как Ришар описывает, их приняли как настоящих братьев. То была тоже большая удача, потому что постоялый двор — это уж точно разбойничье гнездо и его хозяин точно разбойник, а тогда может и рыцарь не помочь, потому что ночью прирежут, во сне. На следующий день пошел дождь. Далее они сбились с пути и сделали крюк с пяток лье, то есть примерно 20 километров. Конь, на котором ехал служка и вез поклажу, который казался настоящим буцефалом, захромал и потом пал. Уставший от этой безнадежности служка улегся в лужу и заснул. Но брат Ришар вместе с рыцарем продолжили путь и достигли реки, выехав к мосту. Как вы думаете, что они сделали в первую очередь? Они шарахнулись от моста и начали искать лодку или плот, но ничего не нашли. И тогда они вступили на мост. Они подкладывали под копыта лошадям доски и даже щит рыцаря и сумели перевести их, не сломав ног. Нет, не своих ног, а бесценных лошадиных! И вскоре добрались до относительно богатого прихода, где тоже можно было остановиться. Промокший монах остался в приходе, а рыцарь, как истинный рыцарь, поехал обратно вызволять слугу, взяв лошадь на приходе.

История не рассказывает, проснулся ли в луже слуга. Скорее всего, проснулся и мост перешел сам, потому что не могу себе представить, чтобы после всего того рыцарь с двумя лошадьми мог пройти мост один в оба конца. Но во всяком случае служку он вытащил и доставил по месту назначения.

И наконец, еще один день был благополучным. И отец Ришар раскрыл Гиппократа. Так вот, эта поездка считалась нормальной! Ну подумаешь, промокли, ну потеряли коня, ну сделали крюк в 20 км! А в то время Темные века в общем уже закончились. Уже наступило время, которое мы называем «романским». Начали строить ранние романские храмы, города начали расти.

Кстати, о времени. Ко времени относились серьезно. Время считалось сакральным, священным. К нему относились даже серьезнее, чем мы. Мы вообще ко всему относимся мягче. И чаще всего это — наше преимущество перед Западом. Именно потому в Римо-католической церкви очень долго действовал запрет на ростовщичество. Не почему-нибудь, а исключительно потому, что банкир торгует временем (конечно временем, а чем же еще?), а время человеку не принадлежит, оно принадлежит только Господу. У нас такого запрета никогда не было. У нас могла быть церковная проповедь, могли быть прещения. Осуждалась жестокость ростовщика, чрезмерные проценты и т.п. Но запрета никогда не было. Вся колонизация Русского севера, особенно Новгородская была построена на отношениях кредита. Таким образом, православные занимают в отношении к банкирскому промыслу среднее положение между классической римо-католической точкой зрения и протестантской, точнее, кальвинистской. Это повлекло для Запада еще одно последствие. Ростовщичество было запрещено Римом, но кредит все равно был нужен. И эту нишу уютно заняли евреи (талмудические иудеи). Их не любили, их более или менее презирали, иногда притесняли, но на них запреты Римской курии не распространялись. Вот откуда, кстати сказать, начинается весь знаменитый еврейский банкирский капитал. Им оставили никем не занятую нишу.

Часть 2/2

Все отекстовки фонозаписей лекций историка Владимира Махнача
Tags: Вл.Махнач, запад, история, лекция, средние века
Subscribe

  • SUUM CUIQUE

    ИноСМИ - Наука Расизм и дискриминация ошибочны в принципе, а не с научной точки зрения — с этого смелого заявления начинается статья о…

  • суть науки и психиатрия

    к этому психиатрическая практика не возможна без знания, поскольку психиатрия занимается исцелением психических заболеваний, а любая…

  • Foreign Affairs (США): возвращение геополитики

    ИноСМИ - Политика Автор в начале статьи, написанной и опубликованной в первый раз в 2014-м году, с невинной жестокостью излагает план…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments