July 8th, 2015

red dragon

метаисторическое

наша история лишь здесь-и-сейчас проявление вселенской метаистории и Большой Игры надкосмических сил, исток которых в Триедином Божестве Бытие-Логос-Сущий и отпавших от Него Его древних детях - Сынах и Дочерях...

Запад, кичившийся своей культурой, по сути уже 2500 лет, после гибели Культуры Бронзового Века и начала экспансии Века Железного, с наступлением Осевого Времени, антикультурен, ибо принимает за культуру артефакты цивилизации и связанные с ними ритуалы, ядром коих оказывается самоотрицание, в конечном итоге уничтожающее любую идентичность и единство поколений а вместе с ними и базовые механизмы самовоспроизводства и стабильности любого сообщества, фундирующие его культуру как пространство возделывания потомков и почитания предков

Самотрицание, гордо именуемое Свободой, озабоченность которой есть удел рабов. лишенных подлинно-своего бытия согласно своей природе, каковое и есть истинная свобода, которую не замечают как воздух, которым дышат
red dragon

М.Аркадьев Хайдеггер, дом бытия и прафашизм

Оригинал взят у arkdv в М.Аркадьев Хайдеггер, дом бытия и прафашизм
Что касается Хайдеггера и его пра- и просто фашизма, то тут возможны разные подходы. Самый простой, это его биография в 1933-34 годы. Второй - его "Черные тетради", недавно опубликованные. Вот подробный обзор Мотрошиловой:http://iph.ras.ru/94_96.htm

Но можно идти и чисто философским путем. Как раз концепт Sprache als Haus des Seins, с моей точки зрения, весьма репрезентативен в этом отношении. Вот мои соображения: Дом бытия — термин Хайдеггера, означающий пребывание-временение и «пастушеское» сохранение бытия-Sein в человеческом языке, поэзии и мышлении. Понятие это уходит корнями в фундаментальный религиозный опыт человечества. С ним связана и категория «домостроительства» — православный термин, обозначающий мистическую (то есть связанную с совершением таинств) церковную жизнь как движение к встрече с Христом и с преображенным в Страшном суде космосом. Это преображение мира, в котором церковь как мистический (а отнюдь не социальный) организм принимает и примет непосредственное участие, и есть последний акт домостроительства, то есть апокатастасиса, восстановления потерянного некогда Дома. Тем самым дом бытия есть одна из универсальных мистических, анестезиологических идей и экзистенциальных аттракторов (точек влечения) человечества. Поэтому я разделяю два типа философствования: философию домостроительства, или тождества, и философию бездомности, или различА/Ения (она же философия разрыва). Это разделение напоминает соотношение негативной и позитивной философии у позднего Шеллинга. Как и для Шеллинга, это не равноценные для меня виды. Но оценка обратная: философия домостроительства (у Шеллинга это позитивная философия мифа и тождества) пытается заменить собой религиозный опыт таинств и компенсировать его нехватку. Философия домостроительства, как конфессионального, так и внеконфессионального, в некотором смысле всегда служанка богословия, в том числе потому, что «хозяйка» (то есть христианское догматическое и мистическое богословие) честнее в своей открыто принятой и осознанно парадоксальной догматике.

Человек «техничен» прямо пропорционально своей катастрофичности, разрывности. Техника, искусство, ремесло являются перманентным человеческим ответом на фундаментальный разрыв, на осознание смерти, на фундаментальную человеческую бездомность («аэкологичность» от эко..., oikos, дом, жилище, хозяйство), начиная с построения первой родовой хижины/дома и кончая всеми известными мировой культуре Duomo, «домскими соборами», всеми «вавилонскими» башнями-небоскребами, понятыми и как социально-космологические образы, и как архитектурные артефакты. Радикальный парадокс проявляет себя в том, что, пытаясь прямо или косвенно реставрировать утраченное в антропогенезе средовое праединство, потерянный природный oikos, бытие до осознания смерти, состояние до разрыва, человек строит новую среду — искусственные, рукотворные oikos’ы, которые, защищая человека от врагов и непогоды, закрепляют и тем самым расширяют разрыв. И это значит, что война, разрушающая любой рукотворный дом, растет изнутри самого человеческого существа, ибо нерукотворный «дом бытия», будь то космос до грехопадения или хайдеггеровский Sprache als Haus des Seins раскалывает внутренняя трещина, растущая из повседневной человеческой речи. Именно этого раскола, который в себе несет язык изначально, Хайдеггер не видел. вернее, видя и проживая его, изощренно игнорировал, превращая язык в мифологическое поэтическое фундаментальное пристанище и бегство от заботы. Вот этот момент романтического бегства назад к Бытию, и есть тот прафашизм, который привел его в НСДАП и к "Черным тетрадям"

и далее

рецезия на книгу В.И. Молчанова «Различие и опыт: феноменология неагрессивного сознания»
на темы сознание-как-болезнь (линия Паскаль-Достоевский-Шкловский) и болезни-сознания (Гегель-Гуссерль-Молчанов)

«Болезни сознания — это деформации опыта, упрочивающие себя в качестве нормы. Одна из основных таких болезней, если не основная болезнь нашего времени, — это болезнь-к-синтезу, болезнь-к- функции, устремленность к функциональному единению. Эта болезнь требует дескриптивного лечения.» (В.Молчанов, С.10)

http://ru-philosophy.livejournal.com/1618799.html?style=mine#cutid1
_______________________________________________________________________________
выделения жирным наши az118

оба автора, и Аркадьев, и Молчанов, суть либералы, сознание которых действительно больно, ибо природа сознания в синтезе бессознательно различенного, которую либерал всегда подменяет само-сознанием и, ужаснувшись перспективой смерти, не умолкает, а начинает безудержно болтать