October 26th, 2016

red dragon

Апокалипсис

изгнать Авраама с его откровением и торговлей и открыть дорогу Откровению Иоанна с Женой облаченной в Солнце, которая есть Божественная Тьма и Душа Троицы, - вот великая задача Sol Invictus
red dragon

познание и мышление

познание - это разведка неведомой страны, ее топографии и истории с ее обитателями с их происхождением и поведением с вариантами ее будущего,

а мышление - это прохождение пути в этой стране, как реактивного, так и творческого.

и они тесно связаны, ибо познания без пути быть не может так же, как и пути без познания.

но познание не сводится к мышлению и объемлет его как ширь и даль дорогу, которые путник созерцает на привале.

будучи различными, но близкими видами деятельности, познание и мышление используют во многом одни и те же инструменты и способы.

понятие - это символическая структура, фиксированно отображающая существенные свойства и отношения того или иного рода сущего или явления, для использования в ситуациях опознания конкретных вещей и явлений, выявления скрытых потенций и тенденций в них и сообщений о них в центр.
red dragon

В "Квадривиуме" вышла книга: Император Юлиан Полное Собрание Творений

Оригинал взят у santaburge в В "Квадривиуме" вышла книга: Император Юлиан Полное Собрание Творений
   В опыте случаются переживания вещей, несоизмеримых с человеком: с легкой руки Канта мы называем их возвышенными. Несоизмеримость эта нередко вызывает страх и даже ужас, воспетые романтиками, желавшими высокого, а не красивого искусства. Но бывает, что переживание возвышенного настолько подавляет душу, что единственным для нее желаемым становится уютное и соизмеримое. (Может быть, стоит ввести для такого противоречивого феномена категорию возниженного?) Такое вот у меня ощущение после завершения работ над Полным собранием творений императора Юлиана.
     Юлиан грандиозен и как политик, и как мистик, и как персона нравственная. Это единственный после Константина византийский император, который стремился проводить в жизнь Миланский Эдикт, т. е. закон о свободе совести. Ничего похожего ни у какого третьего лица во всю историю Византии мы не встречаем. Да, и Константин, и Юлиан сами оступались в этой непривычной для имперского духа политике — Константин больше, Юлиан меньше, — но стремление дать «цвести всем цветам» в позднейшей истории более не встречается.
   
Collapse )