February 11th, 2017

red dragon

Дмитрий Мельников. «Он ждал, но не дождался новостей...»

Оригинал взят у rusnar в Дмитрий Мельников. «Он ждал, но не дождался новостей...»
Он ждал, но не дождался новостей,
как матери с войны — своих детей.
Теперь все чаще он ходил к каналу,
где уточка за селезнем вилась,
какая-то таинственная связь
его с водой речной соединяла.
Он более не чувствовал тоски,
тоска исчезла прежде человека,
лишь фонарей яичные желтки,
как сахаром облепленные снегом,
качались над гранитной мостовой
и отражались в аспидных наплывах
воды, густой, как масло, но живой.
«Я не один, — он думал, — Бог со мной,
все связано со всем и мир един,
и мысль моя быстрей, чем скорость света.
Во тьме ночной летит поток машин,
и фары их сверкают, как кометы.
Через дорогу — каменные стены,
в канале — влага, полная огня,
и Бог живой — с того конца Вселенной —
сквозь эту влагу смотрит на меня».
red dragon

Рим - Рассвет и Закат Империи — Первая Война с Варварами - Кимвры


Щукин М.Б., Еременко В.Е.
К проблеме кимвров, тевтонов и кельтоскифов:
три загадки



Вступление. Рубеж II-I вв. до н.э. был переломным моментом в истории Европы. Начиналась "перестройка" Римской республики, делались самые первые шаги на пути к постепенному превращению ее в Империю. Одним из таких шагов было создание Гаем Марием армии нового типа: вместо ополчения свободных общинников она набирается из неимущих пролетариев, становится профессиональной, что делает ее рычагом политических переворотов. И если первоначально такие политики, как Сулла и Цезарь, а затем Август и Флавии, будут использовать этот рычаг для утверждения личной власти, то в дальнейшем, становясь все более самостоятельной политической силой общества, армия будет все чаще превращать императоров в игрушку собственных армейских интересов. Вспомним "чехарду" солдатских императоров III в.н.э. и один из эпизодов, когда сенатор Деций был вынужден объявить себя императором по требованию солдат, угрожавших ему в противном случае смертью [Zosim, I, 21, 22; Zon., XXII, 19].

Кстати, Цезарь, по сути дела, основоположник нового строя, был родственником Мария и начинал свою политическую карьеру речью на похоронах своей тетки Юлии, жены Мария [24, с. 42].

А в это же время на востоке начинал свою деятельность Митридат Евпатор, ставший в 120 г. до н.э. царем Понта, царства, уже владевшего почти всей Малой Азией и усилиями Митридата вскоре превратившегося в мощную циркумпонтийскую державу [75]. В Северном Причерноморье понтийскому царю пришлось столкнуться в 109 г. до н.э. С новой, "массагето-роксолано-аорсской" волной движения сарматских племен на запад [13] и удалось включить их в орбиту своей политики.

Митридат мечтал объединить людские ресурсы варваров Причерноморья и финансовые возможности греческих полисов, напасть на Италию через Подунавье, подключив силы тамошних варваров, и, сокрушив Рим, остановить тем самым его "безудержную агрессию". Удалось осуществить ему лишь первую часть замысла.

В тот момент, когда все эти события назревали, с севера на Рим обрушились полчища кимвров и тевтонов. Первое столкновение произошло в 113 г. до н.э. В Риме "вести о количестве и силе наступающих войск вызвали сначала недоверие, но впоследствии они оказались преуменьшенными сравнительно с действительностью. На самом деле двигалось 300 тысяч вооруженных воинов, и, по рассказам, толпы детей и женщин шли вместе с ними еще в большем числе - они нуждались в землях, чтобы было где прокормить такое множество" [Plut., Mar., XI].

От результатов этого нашествия зависел и весь дальнейший ход европейской истории, и мы не знаем, как бы она повернулась, если бы обновленной армии Мария (а одним из стимулов ее создания и была, очевидно, угроза варварского вторжения) не удалось разбить кимвров и тевтонов в 102 и 101 гг. до н.э.

Историки античности обычно не придают большого значения этим событиям, видят здесь скорее ряд пограничных инцидентов и вообще, на наш взгляд, несколько недооценивают "варварский фактор" в истории античности, потому что события в самом Барбарикуме слишком скупо освещены письменными источниками и могут быть реконструированы лишь с привлечением данных археологии. Но "безгласные" археологические материалы дают не слишком много однозначных возможностей для исторических реконструкций, и археологи зачастую не рискуют включать свои наблюдения в исторический контекст. Попытку преодолеть в какой-то мере этот недостаток на примере событий рубежа II-I вв. до н.э. мы и хотели бы предпринять, сознавая степень гипотетичности наших построений.

При знакомстве с соответствующими данными письменных источников и археологии сразу возникают три вопроса, три загадки, на которые нам и предстоит попытаться найти ответы.