November 26th, 2021

centaur

сущность американизма и гуманизма в лице Томаса Джефферсона и его современных поклонников

https://partizan-1812.livejournal.com/306521.html?thread=13038169#t13038169

Комментарии

millord
25 ноя, 2021 01:44 (местное)
А это уже не колокольчик. Это уже набат.
Явный символ того, что в США элитное отребье плюёт на права человека и конституцию.
Впрочем это явно видно по прочей истории с неграми и "ковидом".
Или жители США начнут сопротивляться или их превратят в "россиян".
millord
25 ноя, 2021 23:51 (местное)
Право на жизнь прямо указано заповедью "Не убий".
Соответственно далее словоблудие Куркина можно не читать.
az118
26 ноя, 2021 13:29 (местное)
да? и младенцам Египта и филистимлянам? впрочем, каждому - свое, и заповеди для своих.

для нас - Прсв.Троица: Пречистая Дева - Богородица и Царица Небесная, Святой Дух - Отец Небесный и Сын - Царь Славы и Спас-Пантократор, ставший Человеком, чтобы человек стал богом, познав путь и истину вечности через самоумаление и смерть, дав место в себе высшей силе.

для вас -

Что такое США, если не продукт Декларации независимости – независимости от скромности (а не только от британской короны)? Для нас не будет неожиданностью увидеть, сколь результативно к потребностям величания Америки подгоняется даже Благая Весть христианства. Джефферсон уже и прежде, во время своего первого президентства в Вашингтоне, в свободные от службы вечера занимался тем, что вырезал ножницами куски из нескольких изданий Нового Завета на греческом, латинском, французском и английском языках и наклеивал их в книгу с пустыми страницами, чтобы получить новую версию Евангелия. Этот замысел возник у него уже около 1795 года в ходе переписки с теологом-унитарием и писателем Джозефом Пристли, но был воплощен лишь после многолетних перерывов в работе – предположительно в 1820 году. Плод этой работы ножниц и клея, которую Джефферсон выполнил в общей сложности два раза, был представлен под заглавием «The Life and Moral of Jesus of Nazareth» [англ. «Жизнь и нравственное учение Иисуса из Назарета»] и известен под названием «Jefferson-Bible» [англ. «Библия Джефферсона»]. Редактор был, по всей видимости, убежден в том, что, работая ножницами, обладает критериями, позволяющими отличать в традиционном тексте годное от негодного. Будучи представителем американского Просвещения с его декоративным монотеизмом и филадельфическими* излишествами, Джефферсон свидетельствует о состоянии евангельской проблемы в зените Просвещения. Можно сделать вывод, что хотя у этого христианско-гуманистического джентльмена потребность в самопревознесении над классическим тезаурусом смысла проявляется живее, чем где бы то ни было, но удовлетворена она может быть лишь вычеркиванием обширных пассажей из исторических евангелий. Тот, кто после американской и французской революций хочет продолжать евангельскую языковую игру в качестве доходной игры, должен прежде всего научиться опускать текст. И вот в чем смысл этого неогуманизма Джефферсона: он позволяет себе вычеркивать из старого Евангелия то, что оказалось несовместимым с его собственной глорификацией как гуманиста и гражданина. Для этой операции нет более впечатляющего символа, чем зрелище главы Американского государства, по ночам в своем служебном кабинете кромсающего ножницами шесть экземпляров Нового Завета на четырех различных языках и наклеивающего вырезки в личный экземпляр Благой Вести, который по замыслу должен соответствовать требованиям тогдашней рациональности и сентиментальности к пригодной для цитирования выжимке из Библии. Для философских амбиций Джефферсона характерно, что он отнюдь не воспринимает такое редактирование евангельских текстов – или, как он выражался, это составление abstract’a или syllabus’a [англ. извлечения или конспекта] – как ересь в изначальном смысле слова, в котором hairesis означало самовольную дерзость в отношении совокупности догм и традиций. Скорее, он преподносит себя хранителем подлинного содержания Писания, восстанавливающим исходный текст, замутненный позднейшими вставками. С энергичной наивностью отделяет просвещенный редактор неприемлемые высказывания Иисуса от того, что сказал бы Иисус, если бы хотел, чтобы Джефферсон цитировал его одобрительно, мало того, – что он без сомнения сказал бы, если бы только предвидел превращение верующего в сочувствующего. Нынешнего сочувствующего Иисусу и впрямь можно определить как носителя евроамериканского просвещения, придающего большое значение возможности оставаться, вопреки всем своим связям с христианской традицией, в континууме выработанных еще во времена Ренессанса шансов на самопревознесение в сфере светского.
az118
26 ноя, 2021 13:33 (местное)
Как раз это на уме у Джефферсона, когда он прилагает все усилия, чтобы выбрать золотой осадок возможного для цитирования даже в среде гуманистов из оставляющей слушателя с чувством неловкости массы новозаветных мест. И вот уже в октябре 1813 года Джефферсон шлет Джону Адамсу победную реляцию:

«То, что у меня получилось, – это самый возвышенный и благотворный моральный кодекс, который когда-либо предлагался людям. Я нынче как раз закончил эту операцию для собственного моего пользования, вырезая из печатного текста стих за стихом и сводя воедино места, очевидным образом принадлежащие самому Иисусу и столь же разительно бросающиеся в глаза, как жемчужины в куче навоза. В итоге у меня вышла тетрадь в осьмушку листа из 64 страниц, содержащая поучения чистые и естественные…»5

О своем отношении к Иисусу как человеку Джефферсон высказался подробнее в письме к голландскому ученому и священнику-унитарию Франсису Адриану ван дер Кемпу:

«Что меня столь восхищает, так это неиспорченность Его нрава, чистота и возвышенность Его моральных наставлений, красноречие Его притч, красота Его защитительных речей, которые Он ею наделяет, хотя, разумеется, подчас надо проявлять снисходительность к восточным преувеличениям. Мои же восхваления (eulogies), со своей стороны, основаны на постулате, с коим согласится отнюдь не каждый. Среди высказываний и речей, приписываемых Ему Его биографами, я нахожу множество отрывков, коим свойственны превосходная фантазия, корректная нравственность и самая дружелюбная благотворительность; другим же присуще столько невежества, столько нелепостей, столько неправдоподобия, шарлатанства и лживости, что просто невозможно примириться с приписыванием авторства таких несуразностей тому же самому человеку. Посему я и отделяю золото от пустой породы, возвращая таковое Ему, а последнюю оставляя за глупостью и жульничеством кое-кого из Его учеников»


https://nietzsche.ru/look/xxc/etika/sloterdeik/#1

собственно, реакция сего гуманиста, для которого мы  некие чуждые ему "россияне", на статью нашего друга, д.ю.н., профессора Б.Куркина понятна