az118 (az118) wrote,
az118
az118

Category:

Происхождение Рюрика и его роль в русской истории - 2

В.В. Фомин
Происхождение Рюрика и его роль в русской истории.
часть 1

По поводу времени записи памятника Кузьмин сказал, что «указанная в летописи дата основания Новгорода – 864 г. – достоверна: ее подтверждает археологический материал. А точность датировки предполагает запись, близкую ко времени события». Летописный рассказ о призвании варягов в середине IX в. «ради прекращения усобиц на огромной территории от Балтики до Средней Волги не просто сказка, – заключал ученый, – а отражение представления о правах и обязанностях власти, которые как бы признают все стороны». Запись самых ранних сведений о варягах – о их местожительстве, об участии в захвате Киева в 980 г. – Кузьмин относил к концу Х в. «вместе со всем этнографическим введением», хотя тогда «с преданием о призвании варягов летописец, похоже, не был знаком». Исследователь, ведя речь об историзме варяжской легенды, отмечал, что она отражает переселение в северо-западные пределы Восточной Европы славян и славяноязычных жителей южнобалтийского побережья, где источники локализуют несколько Русий, что это переселение началось в конце VIII в. под давлением Франкского государства и что этот колонизационный поток захватил собой Скандинавию.
Сегодня В.В. Фомин, также связывая Сказание о призвании варягов с фактом переселения с Южной Балтики части населения – варягов-вагров и руси – в северо-западные земли Восточной Европы, относит его оформление в новгородской среде ко времени после провозглашения Киева в 882 г. «мати градом русьским» и наложения на Новгород дани в пользу варягов. В пользу такого предположения свидетельствует тот факт, что уже в 970 г. новгородцы опираются на традицию приглашения князей в своем ультимативном разговоре с киевским князем Святославом («придоша людье ноугородьстии, просяще князя собе: «аще не поидете к нам, то налезем князя собе»). Во второй половине Х в., во времена правления Ольги и ее внука Владимира Сказанию, приобретшему уже практически завершенный вид, могло быть придано официальное значение, в связи с чем оно было внесено в первый летописный свод, созданный в Киеве в 996–997 годах. Тому способствовали, во-первых, притязания Запада на политическое господство на Руси, о чем говорят как миссия Адальберта 961–962 гг., пытавшегося распространить католичество на Руси и изгнанного оттуда, так и прибытие на Русь многочисленных посольств «из Рима», о чем сообщает Никоновская летопись под 979, 988, 991, 994, 999 и 1000 годами. И таким притязаниям должен был быть дан отпор в том числе и обращением к истории, т.е. к той же варяжской руси, показывающей самобытный характер возникновения государственности на Руси, следовательно, ее незыблемое право самостоятельно решать свою судьбу.
Во-вторых, многолетняя и кровопролитная борьба за власть на Руси между разными, но вместе с тем равными в своих притязаниях претендентами, представлявшими собой разные Русии – полянскую русь, аланскую русь, варяжскую русь. И в этой борьбе в 882–1019 гг. погибли Аскольд, Дир, Олег, Святослав, затем сыновья последнего Олег и Ярополк, сыновья Владимира Борис, Глеб и Святослав, сын Ярополка Святополк Окаянный. Именно через призму резкого противостояния представителей, как он фигурирует в русско-византийских договорах, «рода русского», следует рассматривать длительную борьбу потомков Владимира Святославича: Изяславичи, сидевшие в Полоцке, упорно воевали с Ярославом Мудрым и его детьми, и в одном даже случае – в 1068 г. – сумели похитить у них киевский стол. И начало литературному оформлению варяжской легенды, способной закрепить Киев именно за ее сыном Святославом и его потомством, видимо, дала княгиня Ольга, своим происхождением связанная с варягами и с Северо-Западной Русью, куда прибыла в 862 г. варяжская русь [5].
Собственно о призвании варягов и варяжской руси, во главе которых стояли Рюрик и его братья Синеус и Трувор, летопись сообщает под 862 г. (первые летописные даты не отличаются точностью). Необходимость призвания была продиктована тем, что приглашавшие их славянские (ильменские словене, кривичи) и угро-финские (весь, чудь, меря) племена, погрязнув в распрях, решили: «поищем собе князя, иже бы володел нами и судил по праву». И идоша за море к варягом, к руси… Реша руси чюдь, и словени, и кривичи вси: «земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет; до поидете княжит и володети нами». И изъбрашася 3 братья с роды своими, и пояша по собе всю русь, и придоша». Старший из братьев Рюрик сел в Ладоге, Синеус в Белоозере, а Трувор в Изборске. Через два года Синеус и Трувор умерли, и «прия Рюрик власть всю один, и пришед к Ильмерю, и сруби город над Волховом, и прозваша и Новъгород, и седе ту княжя, и раздая мужем своим волости и городы рубити, овому Полътеск, овому Ростов, другому Белоозеро. И по тем городом суть находници варязи, а перьвии насельници в Новегороде словене, в Полотьсте кривичи, в Ростове меря, в Беле-озере весь, в Муроме мурома; и теми всеми обладаше Рюрик». Так под началом Рюрика стало складываться государство со столицей в Новгороде, которое включало в себя огромные территории Северо-Западной и Северо-Восточной Руси, населенные славянскими и неславянскими народами.
Далее летописец говорит, что у Рюрика были «2 мужа, не племени его, но боярина», Аскольд и Дир, которые, отпросясь у него, двинулись на юг и, сев со многими варягами в Киеве и освободив местное население от хазарской дани, «начаста владети Польскою землею. Рюрик же княжащу в Новегороде» (так варяги, по мысли Н.М. Карамзина, «основали две самодержавные области в России: Рюрик на Севере, Аскольд и Дир на Юге»). Скудные известия о Рюрике венчает запись ПВЛ под 879 г., что «умершю Рюрикови предасть княженье свое Олгови, от рода ему суща, въдав ему сын свой на руце, Игорь, бе бо детеск вельми». В 882 г. Олег, двинувшись из Новгорода «с воя многи, варяги, чюдь, словени, мерю, весь, кривичи», подошел к Киеву. И, обвинив Аскольда и Дира в том, что они «неста князя, ни рода княжа, но аз есмь роду княжа»; и вынесоша Игоря: «а се есть сын Рюриков», убил их, после чего стал княжить в Киеве, произнеся знаменитое: «се буди мати градом русьским». Так состоялось объединение двух русских государств – Новгородского и Киевского – в крупнейшее государство Европы, известного по источникам исключительно как Русь, Русская земля, Русская страна (населенная русью, русскими, русинами, говорящими на русском языке и живущими по «закону русскому»). Важную информацию к приведенным известиям добавляет поздняя Никоновская летопись, использовавшаяся источники, неизвестные составителям ПВЛ. Согласно ей, в 864 г. произошел серьезный конфликт между Рюриком и новгородцами, который закончился тем, что «уби Рюрик Вадима храброго, и иных многих изби новогородцев съветников его». А три года спустя «избежаша от Рюрика из Новагорода в Киев много новогородцкых мужей» [6].
К Рюрику восходят не только истоки российской государственности. С ним и с его варягами и русью связано и само имя русского народа. Как особо отмечает летописец в рассказе о призвании варягов, «и от тех варяг прозвася Руская земля». Эта же мысль звучит и в Сказании о славянской грамоте, помещенном в летописи под 894 г.: «от варяг бо прозвашася Русью» [7]. Но, говоря таким образом, древние русские летописцы прямо не называют ни родину, ни народ, к которому принадлежали Рюрик и пришедшие с ним варяги и русь, самым деятельным образом участвующие с середины IX в. в жизни восточных славян. Для них этой проблемы просто не существовало, т.к. они, пояснял И.Е. Забелин, хорошо знали, о ком вели речь, поэтому не считали «надобным входить в подробности, в свое время всем известные» [8], и в первую очередь, конечно, тем, кому был адресован их труд. Но прошли столетия, в том числе страшного монголо-татарского ига, погибли люди – хранители исторической памяти своего народа, погибли письменные памятники, по своему содержанию, включая варяго-русские сюжеты, несомненно, более богатые, чем ПВЛ.
Когда же ученые обратились к варягам, то, не найдя в ранних источниках прямых указаний на их этнос, стали выдавать Рюрика и его окружение за норманнов, славян, финнов, литовцев, венгров, хазар, готов, иранцев, кельтов, евреев и т.д. [9] (в поисках претендентов на роль «вдохновителей» исторического развития славян Восточной Европы не обошлось, разумеется, без политических и псевдонаучных спекуляций). Сегодня в отечественной и зарубежной науке господствует глубоко ошибочное мнение, что Рюрик был шведом [10]. И причина этого господства лежит не в научной области, а в области психологической, ибо данное мнение, издавна имеющее официальный статус, буквально вбивается в незрелые еще умы школьников и студентов высочайшими для них авторитетами – учителями и преподавателями, в чьих словах они не могут усомниться. В связи с чем норманская теория априори воспринимается ими в качестве незыблемой истины, в качестве таковой проносится через всю жизнь и в качестве таковой передается следующему поколению. И это при том, что несостоятельность данной теории и искусственность ее порождения видны невооруженным глазом.
Летописец, ведя разговор о варягах и варяжской руси с 50-х гг. IX в. и до 80-х гг. X в., никак не мог понимать под ними шведов (норманнов вообще) по той причине, что те стали приходить в земли восточных славян лишь в конце Х – начале XI века. На это время очень точно указывают исландские саги, вобравшие в себя историческую память скандинавов. В XIX в. антинорманисты Н.И. Костомаров, С.А. Гедеонов и Д.И. Иловайский справедливо заостряли внимание оппонентов на том факте, что этим сагам неведом никто из русских князей до Владимира Святославича (его бабку Ольгу-Аллогию они знают лишь по припоминаниям самих же русских). В наше время об этом неоднократно говорил А.Г. Кузьмин, отмечая вместе с тем тот факт, что саги не знают никого из византийских императоров ранее Иоанна Цимисхия (ум. 976), причем знают они его не непосредственно, а лишь по устным припоминаниям [11]. Сагам, вместе с тем, совершенно неведомы хазары и половцы. А это означает, что скандинавы начали бывать на Руси уже после исчезновения из нашей истории хазар, разгромленных в 60-х гг. Х в. Святославом, и посещали ее где-то примерно с 980-х гг., т.е. с вокняжения Владимира Святославича, и до первого прихода половцев на Русь, зафиксированного летописью под 1061 годом. Данные рамки еще более сужает то, что саги после Владимира называют лишь Ярослава Мудрого (ум. 1054) и не знают никого из его преемников. Сами норманисты признают, что подавляющее большинство скандинавских сведений о Руси «относится к концу X – первой половине XI в…» и что отзвуки собственной истории восточноевропейских стран и народов появляются в скандинавских источниках «лишь в сообщениях, относящихся к концу X–XI веку» [12].
Факт отсутствия в сагах информации о предках Владимира и, прежде всего, Рюрике разрушает все построения норманистов. В 1750 г. М.В. Ломоносов в третьем отзыве на диссертацию Г.Ф. Миллера, утверждавшего о шведском происхождении Рюрика, указал, что, «конечно, он не может найти в скандинавских памятниках никаких следов того, что он выдвигает». Затем в «Древней Российской истории» ученый констатировал, что если бы Рюрик был скандинавом, то «нормандские писатели конечно бы сего знатного случая не пропустили в историях для чести своего народа, у которых оный век, когда Рурик призван, с довольными обстоятельствами описан». В 1808 и 1814 гг. Г. Эверс отмечал, что «ослепленные великим богатством мнимых доказательств для скандинавского происхождения руссов историки не обращали внимание на то, что в древнейших северных писаниях не находится ни малейшего следа к их истине».
И, точно охарактеризовав отсутствие у скандинавов преданий о Рюрике как «убедительное молчание», вполне справедливо подытоживал: «Всего менее может устоять при таком молчании гипотеза, которая основана на недоразумениях и ложных заключениях, и не имеет за себя ничего, кроме славы… ее сочинителей» (по совершенно справедливым словам Эверса, «судьба Рюрикова должна была возбудить вообще внимание в народе, коему принадлежал он… …Как мог соотечественник Рюрик укрыться от людей, которые столько любили смотреть на отечественную историю с романтической точки. После Одина вся северная история не представляет важнейшего предмета, более удобного возвеличить славу отечества». Причем сага «повествует, довольно болтливо», о походах своих героев на Русь «и не упоминает только о трех счастливых братьях. Норвежский поэт Тиодольф был их современник. Но в остатках от его песнопений, которые сохранил нам Снорри, об них нет ни слова, хотя и говорится о восточных вендах, руссах») [13].
Выводы русского Ломоносова и немца Эверса еще более усиливает то обстоятельство, что младший современник Рюрика норвежец Ролло (Роллон, Хрольв Пешеход, ум. 932), основавший в 911 г. герцогство Нормандское, т.е. спустя всего сорок девять лет после прихода Рюрика на Русь, сагам хорошо известен (он, начиная с 876 г., неоднократно грабил Францию, в 889 г. обосновался в низовьях Сены, а в 911 г. принес ленную присягу французскому королю Карлу IV Простоватому) [14]. Как заметил в 1876 г. Д. Щеглов, скандинавы основали на Руси «в продолжение трех десятков лет государство, превосходившее своим пространством, а может быть, и населением, все тогдашние государства Европы, а между тем это замечательнейшее событие не оставило по себе никакого отголоска в богатой скандинавской литературе. О Роллоне, овладевшем одною только провинцией Франции и притом не основавшем самостоятельного государства, а вступившем в вассальные отношения к королю Франции, саги знают, а о Рюрике молчат». Но саги не только знают Ролло, они специально еще подчеркивают, что властители Нормандии «всегда считали себя родичами норвежских правителей, а норвежцы были в мире с ними в силу этой дружбы».
При этом ни в одной из многочисленных саг, уделявших исключительное внимание генеалогиям своих конунгов, не сказано, отмечал Гедеонов, чтобы Владимир Святославич состоял в родстве с ними, более того, в них «не только нет намека на единоплеменность шведов с так называемою варяжскою русью, но и сами русские князья представляются не иначе как чужими, неизвестными династами» [15]. И даже если бы саги и западноевропейские хроники ничего не сообщали о пребывании норманнов на севере Франции, то факт их присутствия в данном районе вытекает из весьма представительного лингвистического материала. Так, зарубежные ученые констатируют, что еще сегодня отзвуки забытого скандинавского наречия «слышны в нормандском диалекте французского языка: наиболее возвышенная часть любого города называется «hogue» – от «haugr», что на староскандинавском языке означало «холм»; а небольшой скверик в центре поселка называют «londe» – от «lundr», или «роща». Даже некоторые города, такие, как Quettehou и Houlgate, сохранили названия, которые присвоили им основатели-викинги тысячу лет назад». В целом, во Франции насчитываются сотни скандинавских топонимов, например, с суффиксом –bec (др.-сканд. bekkr), -bu (bú), -digue (dík), -tot (topt, toft), а также «множество скандинавских личных имен, к которым добавлен суффикс –ville» [16] (надлежит добавить, что название самой области расселения скандинавов – Нормандия – до сих пор хранит память о их обитании во Франции).
По убеждению норманистов, скандинавы в огромном количестве проживали среди восточных славян. Так, шведский археолог И. Янссон в 1985 г. с оговорками, но все же предположил, что в эпоху викингов численность этих находников на Руси равнялась более чем 10% населения Швеции (за несколько столетий это должно было составить сотни тысяч человек). Размер шведской иммиграции, по его словам, «был настолько велик, а захороненных женщин (скандинавок. – В.Ф.) настолько много, что иммигрантами не могли быть только воины, купцы и др. В их числе должны были быть и простые люди». Наши ученые, например, филологи Г.В. Глазырина, Т.Н. Джаксон, Е.А. Мельникова, археологи Е.Н. Носов, И.В. Кураев, Т.А. Пушкина также утверждают, что уже к концу IX в. число норманнов на Руси «резко возрастает, и скандинавская знать, дружинники, отряды наемников и купцов появляются в самых разных местах Восточной Европы», причем вместе с ними шли ремесленники и, возможно, даже крестьяне, а также женщины [17]. Но тогда эти, буквально несметные полчища скандинавов должны были оставить очень явный и очень значительный лингвистический след. Но на Руси нет ни одного города, носящего скандинавского названия, на что указывали в 1930-х – 1960-х гг. Е.А. Рыдзевская и М.Н. Тихомиров. В 1972 г. польский лингвист С. Роспонд отметил совершенное отсутствие среди названий древнерусских городов IX–X вв. «скандинавских названий…», и это при том, что в данное время варяги занимались активным градостроительством: Рюрик «раздая волости и городы рубити…», Олег в 882 г. «нача городы ставити…», Владимир в 988 г. «нача ставити городы по Десне, и по Востри, и по Трубежеви, и по Суле, и по Стугне…» [18].

часть 3


Tags: Русь, Рюрик, начало
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments