Category: история

red dragon

Русь: Начало

red dragon

Великий проект великой империи. 3-й фильм. Кто мы? с Феликсом Разумовским


логика  русской трагедии.
продолжение строительства Транссиба от Байкала к Вдадивостоку по территории Российской империи было возможно только вдоль берега Амура, что приводило к большому крюку длиной 500 верст, большим доп. затратам времени и средств, для избежания которых было принято решение спрямить путь (КВЖД) через китайскую Манчьжурию, в которой в1898 г на берегу р.Сунгари у Китая была арендована земля и на пустынном месте начато строительство города Харбин, из которого тянули ж-д путь навстречу Трансибу из Забайкалья, при этом местное население было настроено очень благожелательно и активно участвовало в строительстве, пока в 1899-1900 гг в Китае, потерпевшим перед этим поражение в китайско-японской войне (Япония тогда оккупировала Маньчжурию и Корею, но из Маньчжурии великие державы, в т.ч. Россия, заставили ее уйти), не вспыхнуло антизападное боксерское восстание, во время которого китайские войска и повстанцы устроили погромы в Харбине и на линии строительства с жертвами среди русских инженеров и рабочих, которых пришлось временно эвакуировать и вводить русские войска для защиты русских активов (см. "Три разговора" Вл.Соловьева и тогдашнюю публицистику Вас.Розанова о "желтой опасности"), после подавления восстания оставшихся там в дополнение к русской военно-морской базе и торговому центру в Порт-Артуре, к которому от КВЖД  протянули ж-д ветку, что вызвало большое раздражение у англосаксов и японцев, которых к войне с Россией окончательно подтолкнула жадность русских промышленников, начавших очень прибыльные лесозаготовки на р.Ялу в Корее, которую Япония считала своим призом, компенсировавшим утрату Манчьжурии.  В условиях незавершенности КВЖД и бездарного командования русскими войсками в Манчьжурии, Россия проиграла русско-японскую войну, что привело к революции и изменило ход русской истории
red dragon

Соколов, император Павел, Наполеон, Англия и Александр I

Соколов отчасти прав относительно причин войны 1812 года, ибо в конце жизни император Павел, для которого стали очевидны вред либерализма, ветвью которого было масонство, для русской государственности и несовместимость жизненных интересов России и торгово-промышленной морской Британской империи, после наполеоновского переворота 18 брюмера 1799 года (ровно 220 лет назад), положившего конец французской револбюции, заключил союэ с Наполеоном против Англии и даже успел отправить казацкий корпус в Индию, но вскоре был подло убит заговорщиками из высшей либеральной русской аристократии, к которой принадлежал и его сын Александр, воспитанный великой бабкой в либеральном духе (его реформы фактически предопределили все последующие трагедии русской истории и падение династии и империи).

Если бы не действия отцеубийцы Александра в помощь бывших на стороне Англии Пруссии и Австрии в 1805-1807 гг, не было бы Тильзитского мира и его нарушенения, приведшего к войне 1812 г, не было бы антирусского Варшавского герцогства (которое Александр потом вынуждено преобразовал в Царство Польское), тайных обществ, декабристов, особождения западных губерний за счет великорусских и т.д.

однако из этого отнюдь не следует наполеонопоклонства и прочей смердяковщины как у Соколова - наоброт, очевидна необходимость избавления от любых либеральничья и европейничья
red dragon

левое и правое - женское и мужское

поразительно, как в одной голове может уживаться любовь к Отечесвту и ненависть к тем, кто его создавал.

не династия воровала, а эмансипированная аристократия "русских европейцев".

впрочем ее боярские предки также воровали и предавали русских князей и государей и в 12 веке, и в 16, и в 17 вв., но народолюбцы, свободолюбцы и националисты всегда норовили обвинить именно предаваемых, а не предателей.

и кончалось это всегда катастрофой.

левое должно быть подчинено ультраправому также как женское, горизонтальное и земное, начало мужскому, вертикальному и небесному
red dragon

об исторических реконструкциях

в истор.реконструкциях на бумаге или в театре или кино четкая граница между действительностью и представлением о жизни других времен и народов и участники-актеры и зрители понимают что они лишь актеры и зрители, а не реальные действующие лица иных эпох и стран. При этом у актеров как представителей свободных профессий в силу постоянных перевоплощений по 10 раз на дню весьма своеобразная психика, характерная для богемы.

когда же сами историки не на сцене или съемочной площадке начинают живые истор.реконструкции, полностью сливаясь со своим представлением о том времени и его обитателях, да еще имеют какие-то психические особенности, то это часто становится опасным для их душ и окружающих.

а Китай делает правильно, но не потому что социалистический, а потому, что культивирует свою 3600-летню традицию китайского государства, прерванную в 1911 году, ибо Китай со времен царства Шан Ин и до империи Цин был феодальной страной, где каждый знал свое место и служил старшему - дети родителям, жена мужу, муж - государю, государь - Небу, и капитал служил государству, а не наоборот. Но тут вопрос: надолго ли хватит властной воли у правителей Китая, чтобы не дать капиталу себя скинуть, как пытается сейчас сделать Запад через Гонконг, устроив там супермайдан.
red dragon

Take away. Как Хрущев и КПСС поступили с телом Сталина


Нынешние «коммунисты» отчаянно борются за сохранение мавзолея именно как подставочки, без которой им неоткуда принимать грезящееся им поклонение масс. А левакам невозможно существовать без идолов, потому ничего иного за душой у них нет и не предвидится.

P.S. Слово «Сталин» на мавзолее было тщательно затерто. Но грянул мороз, и оно проступило на гранитной плите, словно «мене, текел, фарес»». В результате «Объект № 1» пришлось срочно закрывать на ремонт.

То был мистический знак, символизировавший неумолимо надвигающийся конец безбожной государственности.
«Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущий.
Аще не Господь сохранит град, всуе бде стрегий».

Подробнее здесь: https://rusorel.info/kak-mumiyu-stalina-razluchili-s-mumiej-lenina/
red dragon

Яд Могилянки

Яд Могилянки:
какой ущерб нанес России многовековой союз с Украиной

Владимир Тихомиров

На Украине часто говорят о том, какой ущерб понесла страна за время многовекового союза с Россией, заключенного после Переяславской рады 1654 года. Все бывшие российские провинции любят поговорить о компенсации ущерба, которые им будто бы должна заплатить Россия. Гораздо меньше говорят о том, что и Россия от союза с Украиной понесла ущерб. Речь идет о церковном расколе XVII века, который выходцы из Киева, решившие покорить Москву, разжигали как могли. Текст Владимира Тихомирова о том, какую роль они сыграли и как навредили.

Письмо русскому царю

Все начиналось как обычный украинский бунт, который в королевстве Его Величества короля Яна II Казимира (третий король польский и великий князь литовский из династии Ваза - прим.) случался чуть ли не каждый год. Агенты одного магната из города Чигирина отняли у реестрового казачьего полковника Богдана Хмельницкого хутор Субботов, а также, по некоторым данным, убили его десятилетнего сына и увезли женщину, с которой он жил после смерти жены.

Хмельницкий начал искать суда и управы на эти бесчинства, но вскоре он сам — как "подстрекатель" к бунту — был брошен в тюрьму. Личное обращение к польскому королю оказалось безуспешным. Как говорит легенда, Ян II Казимир, бесконечно уставший от свар магнатов, так ответил:

- У тебя есть твоя сабля…

[Spoiler (click to open)]

Хмельницкий, освобожденный из тюрьмы благодаря вмешательству друзей, отправился ниже Запорожской Сечи, за границу владений Польши, где быстро собрал отряд казаков и поднял восстание против поляков.



Въезд Богдана Хмельницкого в Киев | Картина Николая Ивасюка, конец XIX века

Когда же он осознал, что выжить "в одиночку" в Европе XVII века практически невозможно, он и написал письмо русскому царю Алексею Михайловичу с просьбой принять Войско Запорожское в подданство:

Мы зо всим Войском Запорозким услужить вашой царской велможности готовисмо, до которогосмо з найнижшими услугами своими яко найпилне ся отдаемо.

Надо сказать, что царь Алексей Михайлович был поставлен этим письмом в крайне затруднительное положение: ответить "нет" невозможно, ибо речь шла о православных христианах, братьях по вере, угнетаемых католиками. Сказать "да" тоже невозможно, ведь союз с казаками грозил стране новой войной как с турками, контролировавшими Правобережье Днепра, так и с сильной Речью Посполитой, а ведь всего несколько десятилетий назад польский гарнизон стоял в Москве.

Словом, неудивительно, что для обсуждения предложения Хмельницкого в Москве дважды собирались Земские соборы — высшие представительные органы власти той эпохи. И на соборе 1653 года был дан четкий положительный ответ на обращение Богдана Хмельницкого и Запорожского войска.

И уже в середине октября 1653 года в Переяславль — столицу тогдашней Украины — прибыло посольство из Москвы во главе с боярином Василием Васильевичем Бутурлиным. В составе посольства был и глава Стрелецкого приказа (министр обороны, выражаясь современным языком) Артамон Матвеев, друг детства русского царя Алексея Михайловича, который должен был принять клятвы верности царю от каждого казачьего воеводы и старшины, обещая им службу в царском войске, продвижение по карьерной лестнице и щедрое царское жалованье.



Бутурлин и Хмельницкий, "Арка Дружбы народов" в Киеве

Новые группировки элит

Присягнувших было немало. В состав русской армии вошли 11 полков Войска Запорожского со своими атаманами, среди которых был и лихой Филон Гаркуша, и многоопытный полковник Иван Богун, и "русский шайтан" Иван Дмитриевич Серко — тот самый, которому писал лично турецкий султан Мехмед IV по прозвищу Охотник, нарвавшись на грубый ответ, навсегда вошедший в историю. Также — по казенной росписи — присягу приняли "62 военных судьи, 115 шляхтичей, 1475 сотников, есаулов, хорунжих и писарей, 60 375 казаков, 625 войтов, бурмистров и атаманов, 59 895 горожан, 37 монахов… Всего 122 542 человек мужского пола".



Запорожцы пишут письмо турецкому султану | Картина Ильи Репина, 1891

Но присоединение Малороссии привело не только к увеличению численности русской армии, но и к тому, что при дворе Алексея Михайловича появились новые группировки элит — и малороссийского дворянства, и малороссийского духовенства. Причем последние старались занять как можно более влиятельные позиции в иерархии русской церкви. Как следствие, с середины XVII века главенствующую роль в "Книжной справе" — царской комиссии по исправлению богослужебных книг — стали играть выпускники Киево-Могилянской академии.

Прежде всего киевские монахи Епифаний Славинецкий, Дамаскин Птицкий, Арсений Сатановский. Главным же переводчиком духовных книг стал Арсений Грек, уроженец греческого города Трикала и выпускник Падуанского университета в Италии. Идеологом нового "западничества" при дворе стал монах греко-католической церкви Симеон Полоцкий, который вскоре был назначен и воспитателем царских детей. Именно это малороссийское духовенство и сыграло главенствующую роль в Расколе – трагедии русского общества, последствия которого сыграли свою роль и столетие назад.



Памятник Симеону Полоцкому

"Убить его, а тело собакам!"

За века существования на Руси церковная служба сильно "отошла" от своего образца — греческого богослужения. Поэтому царь Алексей Михайлович, мечтавший сделать Москву центром православия взамен павшего Константинополя, поддержал старания своего друга патриарха Никона исправить по греческим образцам церковные книги, когда вместо "Исус" стали писать "Иисус". Так гласит официальная версия истории церковного раскола.

Это только часть правды. Исправлениями богослужебных книг на Руси занимались при каждом царе и при каждом патриархе. Более того, сторонником исправления был и сам вдохновитель Раскола — протопоп Аввакум Петров, который в самом начале своей духовной карьеры считался прогрессивным священником-реформатором, лучшим другом будущего патриарха Никона и горячим сторонником изменения церковных уставов.



Путешествие Аввакума по Сибири | Картина Милорадовича, 1898

Свой путь протопоп Аввакум начал с места настоятеля прихода в селе Лопатицы близ Нижнего Новгорода. Обличая паству, одержимую самыми дикими языческими суевериями, Аввакум вскоре настроил против себя всех жителей округи. Трижды он был бит прихожанами, а однажды его чуть было не утопил в Волге воевода Василий Шереметев, разгневанный тем, что священник отказался благословлять его сына, уличенного в блуде.

Вскоре Аввакума перевели служить протопопом в Юрьевец Повольский недалеко от Москвы. Но и там паства не желала внимать призывам священника строить свою жизнь в евангельском духе.

Вытащили меня — человек с тысячу или полторы тысячи их было, — писал Аввакум. — Среди улицы били батожьем и топтали… Больше же всех кричали попы и бабы, которых унимал я от блуда: "Убить его, а тело собакам в ров кинем!"

После этого о новом ревнителе христианского благочестия, едва не принявшем мученическую смерть за веру, заговорили и в Москве. Аввакума тепло приняли при дворе, а царский духовник Стефан Вонифатьев ввел Аввакума в придворный "Кружок ревнителей благочестия" — клуб богословов, в котором состоял и будущий патриарх Никон. Вместе с Никоном они вошли и в "Книжную справу".

Особые отношения у Аввакума сложились с царицей Марьей Милославской и ее окружением. Именно она не раз защищала Аввакума от царского гнева, когда выяснилось, что "прогрессивный священник" стал выступать не просто против новых книг, но и против церковной реформы, проводимой "гостями" из Киева по киевским рецептам.

Главный вопрос раскола

Русскому духовенству и мирянам подчас не было никакого дела, что именно богословы из "Книжной справы" переписывают в книгах. Неграмотный народ все равно не читал этих книг, а сельские батюшки еще со времен учебы в семинарии знали все молитвы наизусть.

Раскол возник тогда, когда реформаторы взялись изменить то, что касалось каждого православного христианина, — форму крестного знамения.

Со времен князя Владимира на Руси крестились двумя пальцами — указательным и средним. Этот жест был заимствован с византийских икон Христа Пантократора-Вседержителя, на которых Спаситель был изображен в образе византийского императора. Вместо имперской державы в левую руку Спасителя было вложено открытое Евангелие, а правую руку Христос сложил в особом жесте римского оратора — со времен Римской империи соединенные вместе указательные и средние пальцы означали приказ слушать: "Когда говорю, все должны внимать".



Черный собор Соловецкого монастыря (который отказался принять новые правила и новые богослужебные книги) | Картина Милорадовича, 1885

Позже, конечно, было создано и богословское обоснование двоеперстного жеста: дескать, два пальца символизируют соединение двух начал в Иисусе Христе — божественного и человеческого, а соединение трех остальных означает Святую Троицу.

Но патриарх Никон и его киевские реформаторы ввели троеперстное крестное знамение. Дескать, каждый из пальцев символизирует собой одну из ипостасей Святой Троицы. Смысла в этой замене не было никакого, за исключением того, что именно такой жест был принят в Малороссии и на Балканах. И это была не просто война скрещенных пальцев, но столкновение двух мессианских концепций, двух цивилизаций.

Третий перст против Третьего Рима

Для русской цивилизации определяющим событием стало турецкое завоевание в 1453 году Константинополя — духовного центра всего православного мира. Неизвестный автор "Повести о взятии Царьграда турками" описывал вхождение султана Мухаммеда II в храм Святой Софии как торжество Антихриста:

И вложит руце своя в святая жертвенна и святая потребит, и дасть сыновом погибели.

С этого момента, как писал царю Ивану III ростовский архиепископ Вассиан, именно Москва стала не только наследницей погибшего Константинополя, но и "Новым Израилем", богоизбранным государством, призванным собрать воедино всех православных. С таким мессианским мироощущением "Третьего Рима" русская церковь и прожила два века.

Но выпускники Киево-Могилянской академии, наводнившие Москву, были носителями мессианства иного рода — "проевропейского". Дескать, Москва только тогда и сможет стать Третьим Римом, если в России будет введен "европейский" общеправославный устав и тот обряд, который был привычен в Киеве, ведь Киев ближе расположен к Европе, чем Москва!



Сожжение протопопа Аввакума | Картина Петра Мясоедова, 1897

Свою правоту "киевляне" доказывали теми методами, которые на них самих испытывали польские паны, — тюрьмой, пытками и казнями. И вскоре чуть ли не половина страны ушла в раскол, а по городам и весям пошли слухи, будто бы "киевляне" подменили русского царя.

Понятно, что в таких условиях все богословские споры отошли на второй план, а форма крестного знамения стала своеобразным маркером в системе опознавания "свой – чужой" для политических группировок, деливших власть и деньги. И здесь показательна история раздела владений боярыни Феодосии Морозовой, ставшей на века символом сопротивления "старой веры".

Неженские игры престолов

В 1669 году вся Москва ходила в трауре: во время тяжелых родов умерли царица Марья Милославская и ее новорожденная дочь Евдокия. Все храмы служили заупокойные службы, сотни наемных плакальщиц в голос рыдали по любимой супруге царя Алексея Михайловича, с которой он прожил в браке более 20 лет.

Два года царь ходил в трауре, а потом решил жениться вновь. И здесь интригу решил провернуть уже знакомый нам "министр обороны" Артамон Матвеев, который свел царя со своей юной родственницей Натальей Нарышкиной — племянницей жены Евдокии Хомутовой.

Царь влюбился без памяти, и в январе 1671 года Нарышкина стала царицей. Вместо боярского клана Милославских власть и силу в стране стал прибирать к рукам новый клан — сам Матвеев и стоявшие за ним боярские роды Хомутовых и Нарышкиных, а также многочисленные выходцы из Малороссии, получившие силу благодаря Матвееву.



Выбор невесты царем Алексеем Михайловичем | Картина Седова, 1882

Матвеев прекрасно понимал, что Милославские просто так не захотят уступать влияние, ведь после смерти Марии Ильиничны осталось 9 детей, включая официального наследника престола Алексея Алексеевича (а всего в семье Алексея Михайловича и Марии Ильиничны было 13 детей).

Но потом Матвеев сообразил: все могущество клана Милославских держится, по сути, на плечах одной женщины — боярыни Феодосии Морозовой, которая в те годы считалась самой богатой и влиятельной женщиной Москвы. Убери ее — и вся сила Милославских рассыплется как карточный домик.

Та самая Морозова

Родилась Феодосия в семье царского "окольничего" (то есть "находящегося около царя") Прокопия Соковнина, который прославился тем, что построил стены Белого города — внешний периметр крепостных стен — в Москве. Феодосия с юных лет была фрейлиной и подругой первой жены Алексея Михайловича Романова.

Царица и устроила брак 17-летней Феодосии, выдав ее в 1650 году замуж за своего влиятельного родственника — боярина Глеба Ивановича Морозова.

Еще со времен правления Ивана III представители рода Морозовых всегда были "около трона". Но настоящее их возвышение началось при Романовых, когда царь Михаил Федорович назначил братьев Бориса и Глеба Морозовых воспитателями своих сыновей — старшего Алексея и младшего Ивана. Правда, карьера Глеба Ивановича в качестве царского "пестуна" была недолгой: в возрасте пяти лет Ваня Романов скончался от болезни. Глеб Морозов был выслан из Москвы воеводой в Переславль-Залесский, затем он отправился в Новгород Великий, где на торговле хлебом заработал огромное состояние.

Зато Борис Иванович Морозов стал "теневым кардиналом" при 17-летнем царе: Алексей Михайлович подписывал только бумаги, которые приносил ему "пестун", пользовавшийся неограниченным доверием. Борис Морозов выбрал для царя и невесту. Вообще-то сам Алексей Михайлович хотел жениться на боярыне Евфимии Всеволжской, но интригами Морозова этот брак был расстроен.



Борис Морозов

В женитьбе царя на Милославской у Морозова был свой интерес: вскоре он сам женился на Анне Милославской, младшей сестре царевны, став таким образом царским свояком.

Также он заставил младшего брата Глеба бросить бездетную жену и жениться на молодой Феодосии Соковниной, чтобы обеспечить прочную связь с царским "министром финансов".

И вот, благополучно родив сына Ивана, Федосия Прокопьевна вскоре становится вдовой и наследницей огромного состояния Морозовых (брак Бориса Морозова тоже оказался бездетным).

Это было несметное богатство. Дворец боярыни Морозовой располагался в подмосковном селе Зюзино, и это было настоящее итальянское палаццо: полы были выложены белым и черным мрамором, а в крытых оранжереях с фонтанами разгуливали павлины.

Вся Москва знала, когда Морозова приезжала к царице. Ездила она в огромной карете, запряженной шестью парами лошадей. Кортеж боярыни состоял из двух десятков карет — с вооруженными охранниками, слугами, поварами и няньками. Часто число сопровождающих Морозову слуг доходило до сотни человек, а в ее дворце жило не менее трех сотен слуг и дворовых людей. Ее младшие братья командовали в Москве стрелецкими полками. Противостоять такой силище до воцарения Нарышкиной не мог никто.

Зиндан для боярыни

Артамон Матвеев несколько месяцев готовил "операцию" по устранению Морозовой, планомерно настраивая царя Алексея Михайловича против его родственницы. Подкупленные слуги нашептывали царю, что боярыня специально отказалась приехать в Москву на царскую свадьбу, сославшись на немощное здоровье, — дескать, ее бесит вид счастливого в новом браке царя.

Что она только ради вида посещает обновленные храмы и службы, превратив свое имение в гнездо раскольников, что отчасти соответствовало истине, потому что в Зюзино в то время жил игумен Досифей, который после ареста Аввакума стал его местоблюстителем и организатором старообрядческой оппозиции. В имение Морозовой сходились все нити, связывавшие Пустозерск и Москву с Поморьем, Заволжьем, Сибирью и Доном, а боярыня Морозова, сохранившая связи при дворе, предупреждала вождей старообрядцев о готовящихся арестах. Кстати, благодаря заступничеству Морозовой у самого протопопа Аввакума по обычаям тех лет не выкололи глаза и не вырезали язык, поэтому он и смог написать свою автобиографию.

При этом сам Досифей и Аввакум понимали, что все вопросы веры для боярыни не имеют ровным счетом никакого значения, а в старообрядцах она видит только оппозицию "киевлянам" и Нарышкиным. И вот, когда в Москве стало известно о тайном пострижении боярыни Морозовой в монахини под именем Феодоры, царь Алексей Михайлович сдался и дал добро на ее арест.



"Боярыня Морозова", Картина Василия Сурикова, 1887

В середине ноября 1671 года Морозова и ее сестра Евдокия Урусова были схвачены стрельцами, которые заковали женщин в кандалы и отвезли в Чудов монастырь в Кремль. Допрашивал боярыню сам архимандрит Иоаким, ближайший соратник Матвеева, который решил уговорить ее решить вопрос "по-хорошему" — покаяться перед царем, отписать все имущество в казну и спокойно уйти в монастырь, раз уж ей так приспичило.

Возможно, она так бы и поступила, но в этот момент Морозову настиг еще один удар судьбы: люди Матвеева убили ее 11-летнего сына Ивана. В "Повести о боярыне Морозовой" об этом говорится так: "Отрок же от многой печали впаде в недуг. И прислали к нему лекарей своих, и так его улечиша, что в малых днях Иван умер".

После этого Морозова вообще отказалась от "сотрудничества со следствием". Сестер даже подвергли пыткам на дыбе, а Матвеев собирался сжечь "ведьму" на костре, но против этой позорной казни выступило тогда все боярство, не желавшее создавать прецедент сожжения представителей высшей аристократии.



Пафнутьево-Боровский монастырь в начале XX века

Сестер сослали в Пафнутьево-Боровский монастырь, где узниц стали содержать в земляных ямах глубиной до 10 метров. В этих нечеловеческих условиях женщины прожили два года, получая в качестве пищи только помои с объедками, которые украдкой сливали в ямы сердобольные монахи, рисковавшие за эти приношения своей головой.

Первой 11 сентября 1675 года скончалась Евдокия Урусова. Феодосия Морозова держалась больше — она умерла 1 ноября 1675 года. Их похоронили внутри острога в тайном месте, обернув в грязную рогожу. Креста не ставили — власти боялись перезахоронения тел великомучениц старообрядцами и превращения новой могилы в место паломничества.

Царь Федор

Ровно через год после смерти Морозовой умер царь. Престол наследовал его третий сын, 15-летний Федор Алексеевич.

Новый царь не отличался крепким здоровьем. Он неделями и месяцами не мог выйти из дворца, мучимый недугами. Даже на коронацию его несли на носилках. Но его слабых сил хватило, чтобы справиться с влиянием Нарышкиных.

Царь Федор вернул из ссылки князя Урусова и братьев Соковниных, а вот Артамон Матвеев подвергся опале: под предлогом обиды, будто бы причиненной им одному иноземному послу, Матвеев был лишен чинов и послан воеводой в Верхотурье. Вслед затем он был обвинен в чернокнижии и отправлен в ссылку, в Пустозерск.




В ссылке Матвеев пробыл около 4-х лет в очень тяжелых условиях, писал царю челобитные, просил также содействия у патриарха и у влиятельных вельмож, но добился только незначительного облегчения своей участи.

Лишь в 1681 году по просьбе второй жены Федора Алексеевича Марфы Апраксиной, приходившейся Матвееву крестницей, царь полностью оправдал Матвеева и вернул ему обширные вотчины. Но не успела весть о царском прощении достичь Матвеева, как пришло новое известие: 27 апреля 1682 года скончался царь Федор.

Агония

Пока Милославские готовились к достойным похоронам царя-преобразователя, чье семилетнее правление стало одним из самых спокойных за всю историю России, клан Нарышкиных успел сыграть свою партию: бояре и придворные во главе с патриархом Иоакимом нарекли новым царем не законного наследника престола — 16-летнего Ивана Алексеевича (сына Марии Милославской), но 10-летнего Петра, сына Натальи Нарышкиной.

Артамон Матвеев прибыл в Кремль 11 мая, а уже через 4 дня произошел знаменитый Стрелецкий бунт, поднятый сторонниками Милославских. Первой жертвой стал Матвеев — стрельцы изрубили несостоявшегося "кардинала" прямо на глазах юного царевича Петра. Мучительной смерти был предан и родной дядя Петра — Иван Кириллович Нарышкин, брат Натальи.

В итоге стороны достигли компромисса: на царствие были венчаны одновременно два царя — Иван и Петр, а вот реальные бразды отдали опекуну — царевне Софье Алексеевне (старшей дочери Марии Милославской). Семейная идиллия продолжалась семь лет, пока в сентябре 1689 года Петр Алексеевич, будущий Петр Великий, не заточил Софью Алексеевну в Новодевичий монастырь.



Утро стрелецкой казни | Картина Сурикова, 1881

Окончательно же вопрос с соперничеством Милословских и Нарышкиных был решен в 1696 году, во время Стрелецкого бунта, поднятого все тем же боярином Алексеем Соковниным.

Бунт стал настоящей агонией старой русской армии и стрелецких полков: верные Петру полки под командованием генерала Патрика Гордона окружили мятежных стрельцов на реке Истре в сорока верстах от Москвы. Стрельцов взяли в "котел" и методично расстреляли из новых голландских пушек. Выжившие были подвергнуты мучительным казням.

Казнили не только на Красной площади, но и во всех районах Москвы, где также были сооружены коллективные виселицы, помосты и просто колоды для казней.

Сам Соковнин и прочие влиятельные члены клана Милославских по приказу Петра были колесованы и повешены прямо у окон покоев царевны Софьи в стенах Новодевичьего монастыря — так, чтобы трупы закрывали собой буквально каждое из окон монастырской обители.

Раскол уже без причины

Исчезли распри боярских родов, но вот Раскол Русской церкви остался. Остались и споры о двоеперстном и троеперстном крещении, давно потерявшие политическую подоплеку. За двоеперстное знамение во времена Николая I можно было легко угодить на каторгу. Более того, именно при Николае I начали уничтожаться старообрядческие центры в Петербурге и в Москве — в частности, были закрыты Выгорецкий монастырь, Рогожские и Преображенское "кладбища" (так назывались подпольные монастыри).



Спор о вере | Картина Никиты Пустосвята, 1881

Целые семьи староверов бежали от правительства куда глаза глядят — кто за границу, кто в тайгу. Вслед беглецам была открыта ярая клеветническая кампания. Старообрядцев представляли упорными фанатиками, угрюмыми сектантами, целиком отвергавшими достижения культуры и науки, умалчивая о том, что многие зажиточные старообрядцы посылали своих детей учиться в Англию и Германию. Позже эти дети — Морозовы, Мамонтовы, Рябушинские, Носовы, Хлудовы — стали не только основателями ведущих промышленных мануфактур, но и взяли под свой контроль целые отрасли промышленности.

Ни одна церковь в России не подвергалась таким ожесточенным преследованиям, как русские старообрядцы. Лютеране и католики, иудеи и мусульмане имели совершенно официально свои храмы, церковную организацию, иерархию, могли печатать свои книги и беспрепятственно отправлять свои службы. Но все это было официально запрещено великороссам-старообрядцам, которые не имели ни храмов, ни церковной организации, ни своего священства, которым запрещались крестные ходы и открытая проповедь своих воззрений. И это при том, что, по данным этнографа Павла Мельникова-Печерского, в середине XIX века примерно шестая часть всего православного населения России принадлежала к старообрядцам.

Только после восхождения на престол Александра II Освободителя стали утихать гонения. И лишь в 1886 году — то есть через пять лет после убийства государя Александра II — было издано "Изъяснение" Святейшего Синода о снятии анафемы для всех крестившихся двоеперстно. Дескать, анафема касалась не всех верующих старообрядцев, но только вождей раскола.

Но было уже поздно. Миллионщики-старообрядцы давно уже стали спонсорами различных революционных организаций, обещавших покончить с властью и обеспечить им свободу веры.

https://ruposters.ru/news/22-10-2019/kakoi-uscherb-nanes-rossii-souz-ykrainoi?utm_referrer=https%3A%2F%2Fzen.yandex.com
red dragon

Симона де Бовуар

эта шизофреничка ничего не понимала в природе и метафизике пола и человека, а французская т.н. "философия" с Нового времени сплошная невротическая дрянь девиантов.

вообще, сия патология имеет прямое отношение к маньеризму, представляющего собой второй после феминизма тип вырождения куртуазной культуры Высокого средневековья, когда окончательно сложилась сословная система, в которой в общем христианском культурном пространстве каждое сословие имело свои особенные способы восприятия действительности, себя в ней и сопрягающие первое со вторым эмоциональность и тип поведения (манеры), в т.ч. представления о мужественности мужчины и женственности женщины, союз которых и дает полного человека, который еще не был субъектом, родившимся уже в эпоху Возрождения и начавшего извращать истину о человеке в идеологии гуманизма, получившей развитие в эпохи барокко и особенно рококо, но отчасти обузданной периодом академизма 1820-1870 гг, когда искусство вновь обратилось к героическим и лирическим образцам и темам древности и Средних веков...
red dragon

Ричард Теймс. Япония. История страны.

Ричард Теймс.
Япония. История страны.
М.: Эксмо; СПб.: Мидгард, 2009


Япония для людей европейской культуры всегда была и остается по сей день страной-тайной, страной-загадкой. Это совершенно иной, совершенно непривычный европейцу мир, экзотический, непонятный и притягательный. Со времен географического открытия Японии европейцами (XVII в.) продолжаются попытки постичь эту страну, передать ее неповторимое очарование и уникальность. И книга Р. Теймса, безусловно, принадлежит к числу тех произведений о Японии, которые делают эту страну ближе и понятнее.

Глава 1. Мифы и загадки.
История до 500 года н. э.

Земля богов?
Современная Япония не выглядит подходящим местом для одной из самых развитых в мире промышленных культур — четыре пятых территории занимают горы, земля бедна минералами и источниками энергии, острова периодически страдают от тайфунов, землетрясений и вулканических извержений, им не хватает крупных водных путей наподобие Рейна или Дуная. Но на протяжении длительной истории и требований предшествовавших модернизации технологий природа не была столь уж неблагосклонна к предкам японцев. Если иногда она pi бывала жестока, в то же время оказывалась щедрой. Климат, влажный на юге и прохладный в крайних северных районах, не подвержен тем крайностям, из-за которых другие народы вынуждены вести битву за собственное выживание. Осадков выпадает достаточно, флора разнообразна, леса изобильны, а окружающее море богато рыбой — важным источником диетического протеина.

[Spoiler (click to open)]Уильям Джордж Астон, один из первых исследователей японской истории, писал, что ранние формы религии японцев основывались на почитании природы, внушавшей им, скорее, чувства благодарности и восхищения, чем чувство страха. Как ни удивительно, здесь не отмечен распространенный миф об ужасающем боге, насылающем землетрясения, и даже бог бури вовсе не считался злым. Японцы видели божественное во всем вокруг себя — в повергающих в трепет солнце и луне, в плодоносящих кустах и даже в вещах, которые просто прекрасны, как цветы и камни. Если, как по всей вероятности и было, их предки пришли с холодной сибирской равнины или с засушливых гор северного Китая и Кореи, Япония могла действительно показаться им неким подобием плодородного рая. И, конечно, то, как они называли свою новую родину, подтверждает это: «Земля изобильных тростниковых равнин» либо «Земля спелых рисовых колосьев тысячи осеней» — таковы древние названия Японии.

На протяжении большей части письменной истории Япония была велика для собственного народа. Маленькая по сравнению с Китаем или США (Япония примерно равна по площади штату Калифорния), она тем не менее больше Италии, Польши, Германии или Великобритании. В течение первой тысячи лет существования японского государства оно оставалось «приграничным обществом», расширявшим свои границы к северу через завоевания и заселение земель.

ОБОСОБЛЕННЫЙ МИР?
Кроме того, Япония находилась в «счастливой изоляции», которая обеспечивала свободу от постоянных вторжений, столь драматично менявших историю ее азиатских соседей. Усвоение иностранного опыта было составным элементом эволюции национальной культуры, но этот процесс обычно бывал добровольным, избирательным и постепенным, а также осознанным. Иностранные гости и боги с момента становления государственности примерно в IV веке н. э. никогда не проскальзывали через границы Японии незамеченными, немногие прибывавшие оказывались здесь благодаря кораблям и всегда были на виду. Привычная для японцев манера различать «иностранный» и «национальный» аспекты культуры (даже если последняя теперь включает в себя игру в бейсбол и карри с рисом) имеет чрезвычайно древние корни. Парадоксально, но желание узнать, как много было заимствовано, привело многих к отрицанию того, что японцы являются нацией подражателей, неспособной к созданию собственной оригинальной культуры. Для отказа от подобной мысли оказалось достаточно осознать уникальность синтоизма, особенности японского языка, индивидуальность японской эстетики и неподдающихся однозначному переводу японских слов для обозначения специфических способов восприятия и чувствования.

К счастью или к несчастью, особенности природы оказали значительное влияние на культурные модели, развившиеся внутри четко различимых границ Японии. Заметные изменения при смене сезонов оказывали глубокое и устойчивое воздействие на целые поколения поэтов и художников. Не менее важным стал и образ замысловатого, словно рифленого пейзажа. По мнению профессора Сакамото Таро, ведущего эксперта по вопросам древней истории, «гористость и ограниченная топография» во многом ответственны за «недостаточность могущественных перспектив в духовной жизни народа, его крайнюю обособленность, установку на отделение и склонность создавать мелкие, региональные правительства». В дальнейшем в истории Японии это нашло выражение в культе коми (духов-хранителей местности), в сентиментальной привязанности к фурусато (родной деревне, малой родине) и преданности феодальному клану либо, в наши дни, своей компании.

Боги земли
Японцы очень интересуются собой, соответственно, им интересно то, какими они были и откуда пришли. Понятия происхождения и идентичности здесь тесно переплетаются. Обратимся, например, к полуофициальной публикации 1971 года уже упоминавшегося профессора Сакамото, предназначенной для иностранных преподавателей и студентов:

Кем же тогда были те люди, которые заселили Японский архипелаг и несут ответственность за развитие истории Японии? Очевидно одно — они были отдельным народом, сходным по физическим признакам с соседними корейцами, маньчжурами и монголами, но не полностью им идентичным. Кроме того, несомненно, что этот народ обнаруживается впервые в каменном веке и существует до настоящего времени без помех в виде миграции или завоевания... Основу японского народа составляет группа примитивного урало-алтайского лингвистического семейства, которое пришло из северной Азии через Карафуто и Хоккайдо... Основная часть этой группы частично смешалась с айнами, пришедшими с севера; с корейцами... а также — в южной части Кюсю — с индонезийцами. Подобное смешение рас продолжилось и в исторические времена, но не дошло до стадии, способной произвести общее изменение природы главной, базовой народности... Не отвергая других, она, по-видимому, впитывала их без каких-либо жертв по отношению к собственной целостности либо специфическим характеристикам.

За академическим слогом и тщательно выбираемыми выражениями скрывается постулат об особом роде национальной идентичности, хотя словосочетание «чистота расы» здесь ни разу не используется. Напротив, «Энциклопедия Британника» с бесцеремонным скептицизмом замечает: Современные японцы происходят от смешения различных племен азиатского континента и южной части Тихого океана... В настоящее время нельзя считать доказанными их связи с народностями эпохи до открытия керамики, но можно утверждать, что таковые совершенно отсутствовали.

Сэр Джордж Сэнсом более шестидесяти лет назад, когда археологические доказательства в споре по поводу этнического происхождения были довольно слабыми, суммировал приведенную выше позицию в следующих элегантных выражениях:

Археологические свидетельства доказывают только то, что в Японии до христианской эпохи существовала относительно однородная цивилизация. Сплав этносов, породивших японскую расу, уходит корнями в отдаленную древность, о которой мы ничего не знаем, и самое большее, что мы можем с уверенностью сказать, заключается в том, что с конца каменного века и далее японцы как нация представляют собой смешение множества этнических составляющих.

Сэнсом также провел интригующее сравнение между заселением Британских островов и Японского архипелага: Перед каждым находился великий и населенный различными народами континент, перед каждым простирались огромные просторы океана. В обоих случаях иммигрантов пригнали голод или страх либо, возможно, простое желание перемен; и тут — поскольку дальше идти было некуда — они должны были выжить либо погибнуть.

Открывая прошлое
Находки японской археологии, как считается ныне, намного старше, чем было принято думать во времена Сэн-сома; однако современной археологии едва исполнилось сто лет. Ее отцом-основателем был американец Эдвард С. Морзе, первый профессор зоологии Токийского университета (1838-1925), нашедший вблизи Токио в Омори т. н. «раковинные кучи» и тем самым проливший свет на повседневную жизнь (а конкретнее, на питание) японцев эпохи каменного века. Хотя японские исследователи рьяно стремились продолжать археологические изыскания Морзе, когда дело дошло до публикаций, они столкнулись со все возраставшим давлением со стороны политиков правой ориентации. Открытия, невольно противоречившие официально одобренной версии происхождения японской нации (чья генеалогия велась от тогдашнего императора в прошлое, к 660 году до н. э., к трону Дзимму — потомку богини Солнца), могли стоить ученым не только работы, но и свободы. Прошлое следовало почитать, а не изучать.

Послевоенная демократизация дала импульс интеллектуальным поискам, а строительный бум послевоенной эпохи привел к обнаружениям ценностей, которые надо было описывать и анализировать. (Тем не менее считающиеся королевскими гробницы по-прежнему находятся под бдительным контролем Управления по делам императорского двора, доступ к ним жестко ограничивается, и многие гробницы по-прежнему остаются нетронутыми.) В настоящее время археологические раскопки ведутся более чем в 15 000 мест, и, по крайней мере, две тысячи из них датируются палеолитом. Сегодня представляется весьма вероятным, что люди населяли Японию не три тысячи лет, как полагали в начале XX века, а порядка тридцати тысяч, если не всех пятидесяти тысяч лет назад.

ЛЮДИ ДО ГОНЧАРНОЙ ЭПОХИ
Самые первые обитатели Японии были охотниками и собирателями, которые использовали каменные инструменты и орудия, но были незнакомы с глиняной посудой и ткачеством. Они пришли сюда по природным земляным мостам-перемычкам, связывавшим примерно двадцать тысяч лет назад Японский архипелаг с азиатским материком; тогда Хоккайдо соединялся с Сибирью, а западная часть Хонсю — с Кореей. То, что сегодня представляет собой Японское море, отделяющее Японию от Кореи, в те времена было огромным озером.

КУЛЬТУРА ДЗЕМОН
Глобальное потепление примерно за десять тысяч лет до нашей эры, по-видимому, оказало благоприятное воздействие на разнообразие растительной и животной жизни и, таким образом, увеличило численность выживавших. Обитатели Японии освоили технику обжига глины и изготовления горшков. Культура этого периода известна как культура дземон («эпоха веревочного узора»), по аналогии с причудливым декоративным стилем ее керамики. Горшки использовались для приготовления пищи, для хранения еды и воды, а также для погребальных церемоний. С течением времени декоративные мотивы становились все более и более богатыми, трансформировавшись из несложных узоров «елочкой» в змееголовые орнаменты. Горшки дземон — самые древние глиняные изделия в мире из тех, которые удалось датировать и которые за счет разнообразия своего дизайна остаются непревзойденными образцами такого рода изделий среди любых других культур каменного века.

Люди той эпохи плели корзины и носили наряды из коры тутового дерева. Они охотились на медведей, вепрей и оленей; ловили рыбу и собирали моллюсков; ели ямс, дикий виноград, грецкие орехи, каштаны и желуди. От случая к случаю велся торговый обмен между горным и прибрежным регионами, обсидиан меняли на соль. Нередко находят стилизованные глиняные фигурки, известные как догу, — их могли использовать в ритуалах, связанных с лечением или родами. Кроме того, люди носили украшения из костей или раковин и подпиливали либо удаляли себе некоторые зубы. В тот же период, вероятно, стал развиваться японский язык, дальний родственник корейского и еще более далекий — монгольского и турецкого языков.

Предки японцев делили свою землю с айнами, выходцами предположительно из северной Азии и Кавказа, отличавшимися от японцев внешне, языком и культурой. В конечном счете айны были вытеснены на неприветливый север. Японцы называли айнов «эзо» или «эмиши» и считали их варварами. В итоге айны осели на острове Хоккайдо, и в наши дни их численность едва ли достигает двадцати тысяч человек. Антропологи и туристы различными способами помогают сохранять остатки своеобразной культуры айнов.

КУЛЬТУРА ЯЕЙ
Новая фаза началась около 300 года до н. э. и продлилась в течение следующих пяти столетий; за это время жизнь японцев претерпела значительные изменения вместе с развитием культивирования риса и появлением революционных ткацких технологий и техник работы с металлом. Большинство обществ прошло через период, когда главным металлом была бронза, а затем бронзу сменило железо. В Японию же бронза и металл пришли одновременно, из Китая. Тем не менее, хотя военное дело и сельское хозяйство добились огромного прогресса с освоением металлов, эту эпоху тоже называют по типу глиняных горшков, раскопанных в 1884 году в токийском районе Яей.

Однако культура дземон не исчезла внезапно, и на протяжении некоторого периода времени обе культуры сосуществовали, а уже впоследствии доминирующей стала яей. Объект интенсивных археологических раскопок, частично воссозданный, периода яей можно воочию увидеть в Торо, префектуре Сизуока: здесь и деревенские дома с соломенными крышами, и стоящие на столбах для защиты от крыс амбары, а также сложные системы ирригации и канализации. Количество находимых колышков для возделывания рисовых полей и обработанных досок для строительства амбаров свидетельствует о достаточной распространенности инструментов из железа, хотя продолжали по-прежнему использовать и заточенные каменные ножи. Основные предметы периода яей — мотыги, ступки и гета (деревянные сабо) — относятся к предшественникам традиционных предметов японского домохозяйства.

Захоронения той эпохи содержат бусы, статуэтки и бронзовые зеркала и указания на социальные различия. Вероятно, эти различия отмечались также татуировками на лице или раскрашиванием тела. Могильные курганы, располагавшиеся в отдалении от общих мест погребения, укрывали тела местных царьков либо вождей. С некоторыми предметами из металла вроде оружия, колокольчиков и зеркал обращались так бережно, что они, вероятнее всего, были ритуальными или символизировали статус, а не предназначались для повседневного использования. Сакральный характер подтверждается тем фактом, что их чаще находят в могилах и на вершинах холмов, чем среди остатков регулярных поселений.

Религиозные верования данного периода представляли собой одну из форм шаманизма и связывались с плодородием, ритуальной чистотой и страхом смерти.

ПЕРИОД КОФУН
Поздняя стадия японской предыстории начинается в IV веке н. э. и известна как период кофун («старая гробница») — по погребальным курганам того времени, имевшим круглую или квадратную формы либо форму замочной скважины (квадратную спереди и круглую сзади), что уникально для культур, возводивших сооружения аналогичного назначения. Обнаружено более десяти тысяч кофун, самые ранние и многочисленные из них находятся в районе Ямато (на юге Киото). От Ямато королевский двор Японии берет свое название, к ранним правителям возводится его родословная. Самый большой кофун, связанный с легендарным императором Нинтоку, расположен на равнине Осака: его площадь составляет восемьдесят акров, а длина — почти пятьсот метров, и он окружен тремя рвами. С точки зрения потраченных усилий сооружение мавзолея Нинтоку сопоставимо с египетскими пирамидами, и он может быть признан одним из величайших монументов в мире.

Стороны многих кофун обильно украшались глиняными ханша («глиняные колечки») с изображениями священнослужителей, танцоров, плакальщиц, животных, кораблей, домов и других объектов, но чаще всего в форме простых цилиндров. По-видимому, они имели прикладную (защита от колебаний земли) и декоративную функции и служили наглядной иллюстрацией жизни военизированного и аристократического общества, возглавляемого конными воинами, носившими плотно подогнанную простеганную одежду или же доспехи из накладывавшихся друг на друга пластин. Ханива изготовлялись ремесленниками. Курган императора Нинтоку в Осаке. Насыпан в V в., длина 475 м Курган императора Нинтоку в Осаке. Насыпан в V в., длина 475 м

К V-VI веку в Ямато утвердилась власть королевской линии, возводившей свое происхождение к богине Солнца. Распространение изготовленных в Ямато ритуальных товаров (бронзовые зеркала, железные мечи и др.) далеко за пределы региона говорит о признании системы сюзерен — вассалы меньшими по размеру кланами (удзи) и их вождями, которые получили титулы «наместник провинции» или «глава семейств». Этим титулам придавалась огромная важность, поскольку они были одновременно и чином, и передаваемым по наследству статусом, поэтому более поздние источники приписывают правителям Ямато обнародование указов против ложных притязаний на титулы и фальсификации титулов. Так, с момента возникновения японской государственности, внимание к титулам становится характерной культурной особенностью.

В более поздних кофун найдены такие сокровища, как короны и обувь из золота и серебра, что указывает на возраставшую концентрацию власти и богатства, а также на рост контактов с намного более развитыми цивилизациями Китая и Кореи. В захоронениях того периода обнаруживают ювелирные украшения магатама, идентичные тем, что носили в корейском царстве Сила. Некоторые магатама делались из жадеита, который встречается не в Японии, а в Центральной Азии. Практически все большие кофун, содержавшие зеркала, мечи и ювелирные украшения, принадлежали людям высокого социального положения. При коронации императора Японии он и по сию пору — подобно своим предкам — получает «Три священных сокровища», символизирующих его высочайшую позицию: зеркало, меч и ожерелье из драгоценных камней.

ЯМАТО И ЯМАТАИ
В периоды яей и кофун японцы контактировали с народами Китая и Кореи. Профессор Эгами Намио предположил, что изображения всадников ханива и возраставшее число связанных с лошадьми и захоронениями изделий (например, седел и стремян) могут быть косвенными следами драматического вторжения в IV веке завоевателей из Центральной Азии, которые внезапными набегами из степей потрясали в то время Китай и Корею. Несомненно, что технологические достижения той эпохи развивались под руководством учителей с материка или же благодаря знакомству с умениями последних. Так или нет, но теория вторжения не находит документальных подтверждений. В то же время есть свидетельства в пользу того, что японские правители придерживались довольно агрессивной политики, вмешиваясь во внутренние дела Корейского полуострова и управляя, как бы сказали сегодня, небольшой колонией на его южной оконечности. Корейские историки, что вполне понятно, склонны преуменьшать власть Японии и, наоборот, подчеркивают влияние, оказанное на нее Кореей и Китаем. Первыми писцами и хронистами Японии — до появления японской письменности — были иммигранты: этот факт оставляет мало места для сомнений по поводу относительной утонченности Японии по сравнению с ее материковыми соседями. Фигурка -ханива, VI-VII вв. Фигурка -ханива, VI-VII вв.

Хотя степень и природа контактов между Японией и остальной Азией остаются предметом исследований, совершенно точно, что первые письменные упоминания о Японии сделаны на китайском языке. Датируемая III веком «Хроника Вэй» упоминает неких «яматаи» среди «восточных варваров». Сама Япония зовется «Землями Ва» (последнее слово обозначает «карликов») и разделена на множество мелких государств. Самым могущественным правителем была незамужняя шаманка Химико («Дочь Солнца»), похороненная впоследствии вместе с сотней рабов. Яматаи обладали очень узнаваемыми в японцах характеристиками: сочетанием стоицизма и чувствительности, склонностью к пьянству и сильной потребностью соответствовать правилам приличия и морали. Законопослушные, с верными и никогда не жалующимися женами, они уже приобрели благоговейный ужас перед путешествием за границу. Соответствуют ли яматаи «ямато»? Возможно. Но также они могли быть жителями северного Кюсю. Дебаты по этому поводу начались среди японских ученых в XI веке и до сих пор не окончены.

ТАК ДАЛЕКО — НЕ ТАК УЖ ДАЛЕКО
Едва ли можно суммировать развитие Японии на фоне Китая лучше, чем это сделал сэр Хью Кортаззи, бывший британский посол в Японии:

...Япония была примитивным сельскохозяйственным обществом с — в лучшем случае — зачаточной системой государственного управления. Ее религиозные практики едва ли выходили за рамки анимистического культа плодородия и не содержали конкретной философской или этической системы. Ее традиции не простирались многим далее, чем поклонение кровавым и жестоким мифам. Она не имела письменности и литературы, хотя до нас дошли немногочисленные песенки, передававшиеся из уст в уста... Искусство было ограничено изготовлением необожженных горшков, лепкой глиняных фигурок и чуть более сложных изделий из металла... До того, как Япония столкнулась с влиянием Китая... она не имела реальных признаков собственной цивилизации.

Вероятно, следует слегка подкорректировать приведенные выше слова: японская культура все же имелась, не было пока японской цивилизации. Но более важно иметь в виду, что — несмотря на огромное расхождение между двумя странами с точки зрения их размеров и уровня культурного развития — Япония продолжала впитывать в себя достижения Китая, чтобы не быть поглощенной им.

вперед >>