Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

centaur

Foreign Affairs (США): возвращение геополитики

ИноСМИ - Политика

Автор в начале статьи, написанной и опубликованной в первый раз в 2014-м году, с невинной жестокостью излагает план либерального переустройства мира, почти реализованный в начале 1990-х. Расчленение СССР, война между Ираком и Ираном, господство США. И автора возмущает, что "Путин, несмотря на то, что карты ему выпали слабые, вполне успешно срывает западные проекты на бывшей советской территории". А что, жертвы либералов не имеют права сопротивляться?

Foreign Affairs (США): возвращение геополитики
Возмездие держав-ревизионистов

10.04.2021

Уолтер Расселл Мид (Walter Russell Mead)

2014 год оказался бурным. На первый план в мире вновь вышло геополитическое соперничество. В сферу международных отношений вернулись старомодные силовые игры. Российские войска захватили Крым. Китай агрессивно претендует на акватории. Япония в ответ также ведет себя все жестче. Иран пытается использовать свой союз с Сирией и «Хезболлой», чтобы добиться господства на Ближнем Востоке.

Соединенные Штаты и Евросоюз такие тенденции тревожат. И американцы, и европейцы предпочли бы оставить геополитические вопросы, связанные с территориями и военной мощью, в прошлом и сфокусироваться на проблемах мирового порядка и глобального управления – на либерализации торговли, ядерном нераспространении, правах человека, законности, глобальном потепления и так далее. Действительно, с тех пор, как закончилась холодная война, главной задачей внешней политики США и ЕС было переориентировать международные отношения с вопросов, предполагающих игру с нулевой суммой, на вопросы, решение которых взаимовыгодно. Традиционное соперничество вроде того, которое можно увидеть сейчас на Украине, не только требует времени и энергии, которые можно было бы потратить на более важные вещи, но и меняет характер международной политики. По мере того, как атмосфера мрачнеет, укреплять и поддерживать миропорядок становится все сложнее.

Однако на самом деле Западу просто не следовало провозглашать смерть старомодной геополитики. Он это сделал только из-за того, что категорически неправильно понял распад Советского Союза. Между тем, это был всего лишь триумф либеральной капиталистической демократии над коммунизмом, а не конец «жесткой силы». Китай, Иран и Россия никогда не признавали геополитический расклад, сложившийся после холодной войны, и сейчас старательно пытаются его изменить. Этот процесс не будет мирным. Независимо от того, сумеют ли ревизионисты добиться своего, их действия уже успели изменить баланс сил и динамику международной политики.

Ложное чувство безопасности

Когда закончилась холодная война, многие американцы и европейцы сочли, что основные геополитические вопросы уже решены. Конечно, оставался ряд сравнительно малозначительных проблем – таких, как судьба бывшей Югославии или израильско-палестинский конфликт, – однако в целом границы, военные базы, национальное самоопределение и сферы влияние должны были перестать считаться главными темами мировой политики.

Людей нельзя винить в том, что они на это надеялись. Подход Запада к сложившимся после холодной войны реалиям имел определенный смысл. Трудно представить себе, как можно достигнуть международного мира, если не заменить геополитическое соперничество строительством либерального мирового порядка. Однако на Западе забыли, что этот проект покоится на вполне конкретном геополитическом основании, заложенном в начале 1990-х годов.

В Европе установленный после окончания холодной войны порядок подразумевал объединение Германии, расчленение Советского Союза и интеграцию в НАТО и ЕС Прибалтики и бывших стран Варшавского договора. На Ближнем Востоке он опирался на господство союзных Соединенным Штатам суннитских держав (Саудовской Аравии, ее союзников из Персидского залива, Египта и Турции) и на обоюдное сдерживание Ирана и Ирака. В Азии он означал бесспорное преобладание Соединенных Штатов, завязанное на тесные отношения в сфере безопасности с Японией, Южной Кореей, Австралией, Индонезией и другими союзниками.

Такое положение дел отражало реалии того времени, и его стабильность зависела от прочности отношений, на которых оно держалось. К сожалению, многие аналитики смешали воедино эти временные геополитические условия и итог идеологической борьбы между советским коммунизмом и либеральной демократией – который намного больше похож на нечто окончательное. Знаменитая формулировка политолога Френсиса Фукуямы (Francis Fukuyama), согласно которой конец холодной войны означал «конец истории», касалась только идеологии. Однако для многих распад Советского Союза стал означать не только конец идеологических конфликтов, но и конец геополитики.

На первый взгляд, этот вывод выглядит расширением, а не искажением идей Фукуямы. В сущности, идея конца истории была связана с геополитическими последствиями идеологической борьбы с тех самых пор, как германский философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель впервые высказал ее в начале XIX века. Для Гегеля занавес над войной идей опустила битва при Иене 1806 года. С его точки зрения, полная победа Наполеона Бонапарта над прусской армией в ходе короткой кампании означала триумф Французской революции над лучшей армией дореволюционной Европы. Это предрекало конец истории, полагал Гегель, так как в будущем выживать и успешно соперничать с соседями смогут лишь страны, перенявшие принципы и техники революционной Франции.

В условиях мира после холодной войны по этой логике стало принято считать, что странам необходимо будет, чтобы не отставать от других, принимать принципы либерального капитализма. Закрытые коммунистические общества – такие, как Советский Союз, – оказались недостаточно гибкими и продуктивными, чтобы конкурировать с либеральными государствами в военной и экономической сфере. Кроме того их политические режимы выглядели неустойчивыми. Предполагалось, что в современном обществе лишь либеральная демократия способна обеспечивать достаточный для стабильности уровень свободы и достоинства.

Таким образом, чтобы успешно сражаться с Западом, нужно стать подобным Западу. А это, в свою очередь, делает общество нерешительным, склонным к пацифизму и категорически неготовым сражаться за что бы то ни было. В таком мире единственная угроза может исходить только от стран-изгоев вроде Северной Кореи. А даже если такие страны и будут хотеть бросить вызов Западу, их устаревшие политические и социальные структуры не позволят им стать чем-то большим, чем досадная помеха (если, конечно, у них не будет ядерного оружия). Что касается бывших коммунистических стран вроде России, им придется выбирать. Они могут либо модернизироваться и стать либеральными, открытыми и миролюбивыми, либо продолжать отчаянно цепляться за свое оружие и свою культуру, пока жизнь проходит мимо.

Сперва казалось, что эта схема работает. История закончилась, место геополитики заняли экономическое развитие и нераспространение ядерного оружия, а дипломаты занялись вопросами торговли и борьбы с изменением климата. Особенно соблазнительно идея совмещения конца геополитики и конца истории выглядела для Соединенных Штатов. Это позволило бы им меньше вкладывать в международную систему и больше от нее получать.

Они могли бы сократить расходы на оборону и на госдепартамент, снизить свое присутствие в горячих точках за границей – а мир при этом продолжал бы становиться еще более свободным и процветающим.

Такой подход чрезвычайно нравился и либералам, и консерваторам. Скажем, администрация президента Билла Клинтона сократила бюджет и министерства обороны, и госдепартамента и с трудом убедила Конгресс, что США нужно продолжать уплачивать взносы в бюджет ООН. При этом политики утверждали, что международная система, во-первых, становится прочнее и шире, а во-вторых, продолжает действовать в соответствии с интересами США. Неоизоляционисты-республиканцы вроде бывшего конгрессмена от Техаса Рона Пола (Ron Paul) полагали, что с учетом отсутствия серьезных геополитических вызовов Соединенные Штаты могут резко сократить и военные расходы, и помощь иностранным государствам, продолжая одновременно с этим пользоваться преимуществами глобальной экономической системы.

После 11 сентября президент Джордж Буш, конечно, формировал свою внешнюю политику, исходя из представлений о ближневосточных террористах как об исключительно опасном противнике, с которым придется воевать долго. В каком-то смысле могло показаться, что история вернулась. Однако вера администрации Буша в то, что демократию можно будет быстро пересадить на Ближний Восток, начиная с Ирака, наглядно демонстрировала: Америка продолжает верить, что общий ход событий играет ей на руку.

Внешняя политика Барака Обамы изначально основывалась на идее о том, что «война с террором» излишне раздута, что история на самом деле все же закончена и что – как и во времена Клинтона – главным приоритетом США вместо игр в классическую геополитику должно стать укрепление либерального миропорядка. Именно этим администрация и принялась крайне активно заниматься. Она препятствовала Ирану получить ядерное оружие, пыталась справиться с израильско-палестинским конфликтом, вела переговоры по соглашению о противодействии изменению климата, расширяла тихоокеанскую и атлантическую торговлю, подписывала с Россией договоры о контроле над вооружениями, налаживала отношения с исламским миром, боролась за права геев, добивалась доверия европейских союзников и завершала войну в Афганистане. В то же время Обама планировал резко сократить оборонные расходы и присутствие США в некоторых ключевых мировых регионах – например, в Европе и на Ближнем Востоке.

Ось термитов?

Сейчас все эти прекрасные идеи придется пересмотреть. Спустя 25 лет после падения Берлинской стены мир с каждым днем выглядит все менее постисторическим. ЕС и Россия соперничают за Украину, и это соперничество подтолкнуло Москву захватить Крым. Китай и Япония противостоят друг другу в Восточной Азии. На Ближнем Востоке межконфессиональные конфликты перерастают в международные столкновения и в гражданские войны. Китай, Иран и Россия оспаривают политические результаты холодной войны, хотя каждая из стран делает это по-своему и преследует собственные цели.

Стоит заметить, что отношения между этими тремя государствами-ревизионистами выглядят крайне непростыми. В долгосрочной перспективе Москва опасается усиления Китая. Мировоззрение Тегерана имеет мало общего как с мировоззрением Пекина, так и с мировоззрением Москвы. Иран и Россия экспортируют нефть и хотят, чтобы цены на нее были высокими. Китай – потребитель нефти и нуждается в низких ценах. Политическая нестабильность на Ближнем Востоке выгодна России и Ирану, но несет большие риски для Китая. Таким образом, о стратегическом альянсе между ними говорить не следует. Более того, со временем трения между ними, скорее, будут увеличиваться, чем уменьшаться – особенно, если у них получится подорвать влияние США в Евразии.

Тем не менее, эти страны объединяет общее стремление пересмотреть текущее положение дел. Россия хочет собрать столько бывших советских земель, сколько сможет. Китай не намерен довольствоваться второстепенной ролью в мировых делах и мириться ни с нынешним уровнем влияния США в Азии, ни с территориальным статус-кво в регионе. Иран хочет добиться преобладания на Ближнем Востоке, оттеснив Саудовскую Аравию и прочие суннитские арабские страны.

Лидеры всех трех стран также согласны в том, что США – это главное препятствие, мешающее им добиться своего. Их враждебность к Вашингтону выглядит одновременно наступательной и оборонительной: они надеются, что если Америка ослабеет, им будет проще преобразовать свои регионы, но также боятся, что Вашингтон может их ниспровергнуть, воспользовавшись разладом внутри их границ. В целом они стараются избегать прямой конфронтации с Соединенными Штатами – за исключением тех редких случаях, когда преимущество явно на их стороне (как, например, было в случае с вторжением России в Грузию в 2008 году или с недавней оккупацией и аннексией Крыма). Вместо того, чтобы откровенно бросать вызов миропорядку, они, как термиты, подтачивают нормы и отношения, на которых он держится.

При Обаме каждая из этих держав руководствуется специфической стратегией, учитывающей ее сильные и слабые стороны. Китай – самый сильный из трех – как ни странно, добился наименьших успехов. Его попытки укрепить свои позиции в регионе только укрепили связи между Соединенными Штатами и их азиатскими союзниками и усилили национализм в Японии. По мере того, как будут расти возможности Пекина, будет расти и его недовольство ситуацией. Параллельно укреплению мощи Китая будет укрепляться и решимость Японии. Напряженность в Азии, вероятно, будет сказываться и на глобальной экономике и политике.

Иран – по многим параметрам самый слабый из трех – пока наиболее удачлив. Благодаря вторжению Америки в Ирак, а также ее преждевременному уходу из этой страны Тегеран сумел установить прочные связи с важными центрами силы за иракской границей. Это меняет и религиозный, и политический баланс в регионе. В Сирии Иран с помощью своей давней союзницы «Хезболлы» смог переломить ход войны и помочь правительству Башара Асада, несмотря на противодействие США. Этот триумф реальной политики заметно прибавил Ирану влияния и престижа. К тому же Арабская весна ослабила суннитские режимы по всему региону, что тоже изменило равновесие в пользу Ирана. Этому также способствовали разногласия между суннитскими правительствами по вопросу о том, что делать с «Братьями-мусульманами» (запрещенная в РФ организация, прим. ред.), а также с их ответвлениями и сторонниками.

Россия занимает среди ревизионистов промежуточное положение: она сильнее Ирана, но слабее Китая и добилась большего, чем Китай, но меньшего, чем Иран. Она с умеренным успехом вбивает клинья между Германией и Соединенными Штатами, а стремление президента Владимира Путина восстановить Советский Союз резко ограничивается масштабом экономической мощи его страны. Чтобы создать полноценный евразийский блок, о котором мечтает Путин, Москве пришлось бы оплачивать счета бывших советских республик. Она явно не может это себе позволить.

Впрочем, Путин, несмотря на то, что карты ему выпали слабые, вполне успешно срывает западные проекты на бывшей советской территории. Он сумел застопорить расширение НАТО. Он расчленил Грузию, втянул в российскую орбиту Армению, упрочил свой контроль над Крымом, и преподнес Западу крайне неприятный и унизительный сюрприз своей украинской авантюрой. С западной точки зрения, Путин приговаривает свою страну к мрачному будущему, нищете и маргинализации. Однако Путин не считает, что история закончилась. На его взгляд, он лишь укрепил свою власть внутри страны и напомнил враждебным иностранным державам, что когти у русского медведя по-прежнему острые.

Сильные мира сего

Цели и возможности стран-ревизионистов сильно различаются, и ни одна из них не способна, как это делал Советский Союз, систематически выступать глобальным оппонентом Америки. В результате американцам трудно заметить, что эти страны успели подорвать геополитический порядок в Евразии и помешать усилиям США и Европы по созданию постисторического мира, основанного на принципе взаимной выгоды.

При этом последствия этой ревизионистской деятельности можно увидеть в самых разных местах. В Восточной Азии китайская напористость пока не привела к конкретными геополитическим результатам, однако уже изменила политическую динамику. Между тем это регион с самыми быстрорастущими экономиками в мире. Сейчас азиатская политика вращается вокруг соперничества между странами, территориальных претензий, наращивания ВМС и прочих исторических вопросов. Возрождение национализма в Японии в ответ на действия Китая запустило процесс, в рамках которого рост национализма в одной стране способствует его росту в другой. Китай и Япония продолжают ужесточать свою риторику, увеличивать военные бюджеты, доводить отношения до кризисов и фокусироваться на конкуренции с нулевой суммой.

Если ЕС живет в постисторическом мире, то не входящие в Евросоюз республики бывшего СССР существуют совсем в другой эпохе. В последние годы надежды на то, что бывший Советский Союз превратится в постисторический регион, развеиваются. Российская оккупация украинских земель – лишь очередной этап превращения Восточной Европы в зону острого геополитического конфликта, делающего стабильное и эффективное демократическое управление невозможным за пределами Прибалтики и Польши.

На Ближнем Востоке ситуация еще острее. Мечты о скором переходе арабского мира к демократии, на которых основывалась политика США при Буше, а затем и при Обаме, забыты. Вместо того, чтобы устанавливать в регионе либеральный порядок, американцы вынуждены бороться с распадом системы государств, восходящей в Соглашению Сайкса-Пико 1916 года о разделе ближневосточных провинций Османской Империи. Государственная власть в Ираке, Сирии и Ливане рушится. Обама отчаянно старается отделить геополитический вопрос о росте регионального влияния Ирана от вопроса о соблюдении этой страной Договора о нераспространении ядерного оружия, однако страх Израиля и Саудовской Аравии перед иранскими региональными амбициями сильно осложняет эту задачу. Кроме того достичь соглашения с Ираном мешает Россия, использующая свой голос в Совете безопасности ООН и свои связи с Асадом, чтобы препятствовать планам Америки в Сирии.

Для России влияние на Ближнем Востоке – важный инструмент соперничества с Соединенными Штатами. Это не означает, что Россия выступает против США по любым вопросам, однако любимые американцами взаимовыгодные решения иногда оказываются в заложниках у российских геополитических интересов. Например, решая насколько сильно давить на Россию из-за Украины, Белый дом вынужден принимать во внимание то, как может измениться позиция России по войне в Сирии или по иранской ядерной программе. Россия не может сделать себя ни богаче, ни намного больше, однако она смогла сделать себя более значимым фактором в стратегических расчетах США и теперь может использовать это как рычаг, чтобы добиваться уступок по важным для нее вопросам.

Если страны-ревизионисты делают успехи, то позиции стран статус-кво слабеют. Особенно сильно пострадала Европа, где катастрофа с общей валютой расколола общественное мнение, заставив Евросоюз сконцентрироваться на внутренних проблемах. Худших из возможных последствий кризиса евро ЕС удалось избежать, но и его воля, и его способность эффективно действовать за границей были серьезно подорваны.

Таких сильных экономических трудностей, как у большей части Европы, у США не было, однако американцам пришлось иметь дело с внешнеполитическим похмельем от начатых при Буше войн, все более назойливой государственной слежкой, медленными темпами восстановления экономики и непопулярной реформой здравоохранения. На этом фоне настроения в обществе ухудшаются. И правые, и левые в Америке начинают сомневаться в современном мировом порядке и в компетентности его архитекторов. Вдобавок общество разделяет консенсус элиты, согласно которому после холодной войны Америке следует вкладывать в мировую систему меньше и получать от нее больше. В том, что добиться этого не получается, люди винят своих лидеров. И в любом случае избирателей совершенно не тянет к новым большим инициативам, как внутри страны, так и вовне. Публика настроена цинично и отворачивается от вашингтонской партийной борьбы со смесью скуки и презрения.

Придя к власти, Обама планировал сократить военные расходы, снизить значение внешней политики в обществе и укрепить либеральный миропорядок. Сейчас, когда прошло чуть более половины срока его пребывания на президентском посту, он все сильнее увязает в тех самых геополитических конфликтах, без которых он надеялся обойтись. Реваншизм Китая, Ирана и России пока не разрушил установившийся в Евразии после холодной войны порядок, однако уже превратил бесспорный статус-кво в оспариваемый. У президентов США больше не развязаны руки – вместо расширения либерального миропорядка, они все чаще вынуждены укреплять его геополитические основания.

Сумерки истории

22 года назад Фукуяма опубликовал свою работу «Конец истории и последний человек» («The End of History and the Last Man»). Может показаться, что возвращение геополитики полностью опровергает его тезисы. На деле, все несколько сложнее. Конец истории, как напоминал читателям Фукуяма, был идеей Гегеля, по мнению которого, хотя революционное государство навеки восторжествовало над старыми типами режимов, это не отменяет конкуренции и конфликтов. Он предсказывал, что на периферии будут продолжаться потрясения, в то время как сердце Европы вступит в постисторическуое время. Если учесть, что в гегелевское понятие периферии входят Китай, Индия, Япония и Россия, неудивительно, что потрясения продолжаются и спустя два столетия. Мы живем при сумерках истории, а не после ее конца.

Если смотреть на исторический процесс с гегелевской точки зрения, окажется, что с начала XIX века мало что изменилось. Чтобы быть сиЫльными, государства должны вырабатывать идеи и институты, позволяющие им задействовать титанические силы промышленного и информационного капитализма. Альтернативы не существует: общества, которые не могут или не хотят это делать, оказываются не творцами истории, а ее игрушками.

Однако дорога к состоянию постмодерна остается трудной. Скажем, Китаю, чтобы стать сильнее, явно придется проходить через процесс экономического и политического развития и справиться с проблемами, с которыми современные западные общества сталкивались в прошлом. При этом нельзя гарантировать, что его путь к стабильности и либерализму будет менее бурным, чем у той же Германии. Сумерки истории – не самое спокойное время.

Вторая часть книги Фукуямы получила меньше внимания – возможно, потому, что она менее лестна для Запада. Задумавшись о том, как будет выглядеть постисторическое общество, Фукуяма пришел к пугающему выводу. В мире, где великие вопросы разрешены, а геополитика подчиняется экономике, человечество будет сильно напоминать нигилистически настроенного «последнего человека», о котором писал философ Фридрих Ницше – то есть самовлюбленного потребителя, все устремления которого ограничиваются очередным походом в торговый центр.

Другими словами, эти люди будут очень похожи на современных европейских бюрократов и вашингтонских лоббистов. Они вполне способны справляться со своими обязанностями среди постисторических людей, однако им не по силам понимать мотивы приверженцев старомодной силовой политики и противостоять их стратегическим замыслам. В отличие от своих менее продуктивных и стабильных соперников, постисторические люди не готовы идти на жертвы, фокусируются на краткосрочной перспективе, легко отвлекаются и лишены смелости.

Реалии личной и политической жизни в постисторических обществах сильно отличаются от реалий жизни в таких странах, как Китай, Иран и Россия, над которыми еще сияет солнце истории. Дело не только в том, что на передний план в них выходят другие люди и другие ценности, но и в том, что в них по-другому работают общественные институты, и в основе их обществ лежат другие идеи.

Общества, населенные ницшевскими последними людьми, склонны не понимать и недооценивать своих якобы примитивных противников из якобы отсталых обществ. Из-за этого слепого пятна постисторические страны иногда оказываются не в силах использовать свои преимущества в других сферах. Возможно, наш мир неотвратимо движется в направлении либеральной капиталистической демократии, а солнце истории опускается за холмы. Однако, несмотря на то, что тени удлиняются и на небе проглядывают первые звезды, такие фигуры, как Путин, продолжают маячить на мировой сцене. Они ни в коем случае не собираются «уходить безропотно во тьму», и будут отчаянно стараться «не дать погаснуть свету своему».
_____________________________________
ЗЫ

они - дети-прогрессисты эпохи постмодерна, победившие отцов-прогрессистов эпохи модерна, частью которого был и прогрессистский СССР, в поздний период своей истории застрявший в застое и уничтоженный наступающим постмодерном изнутри, но также стремившийся создать глобаное общество свободы и счастья, только иначе, - общество потребления творческих дебилов-инфантилов под властью гинекратических ТНК...

Но тут вдруг Oriente Lux
centaur

Пример душевно-умственной деградации потомка аристократического рода

Александр Граф Ламбсдорфф:
«Камала Харрис – лицо и будущее США»
(Frankfurter Rundschau, Германия)


Больше Запада!
Меньше Суверенитета!
Долой Самодержавие!
Да здравствует Союз ТНК!

и это праправнук Министра Иностранных Дел Российской империи...
бедная Германия...
red dragon

Соотношение боевых возможностей вооруженных сил РФ и НАТО в Европе

 9 февраля

Соотношение боевых возможностей вооруженных сил РФ и НАТО в Европе

МОСКВА, 9 февраля 2021, Институт РУССТРАТ. Победившие в США демократы, за которыми стоит американское транснациональное финансовое лобби, явным образом обозначили линию на геополитическую колонизацию Евросоюза.

Достижение заявленной цели неразрывно связано с предельно возможным обострением российско-европейских отношений. В том числе на основе эксплуатации русофобии правящей элиты постсоветских государств Восточной Европы. В особенности Прибалтики и Польши, добровольно взявших на себя роль «восточного оборонительного вала против российской геополитической и военной агрессии».

Хотя политическое руководство Соединенных Штатов и правительства европейских стран постоянного говорят о своем миролюбии, их военно-политическое объединение, в лице Североатлантического альянса демонстрирует активизацию попыток укрепления и переформатирования военного блока в свете новых геополитических и экономических условий. Отсюда возникает необходимость проведения комплексного анализа итогов сравнения численности, материально-технического оснащения, характера вооружений и общей боевой эффективности блока НАТО и вооруженных сил Российской Федерации.

Затронутый вопрос имеет три фундаментальных составляющих: списочный состав живой силы и техники; их фактическое состояние (в том числе в перспективе до 2024–2027 годов); а также политическая организация и степень реальной боеспособности армии, как системы обеспечения национальной безопасности.

Отдельно следует отметить, что настоящее исследование не затрагивает фактор ядерного сдерживания. Во-первых, потому что, как российские, так и западные стратегические исследования, математическое моделирование и практические командно-штабные учения показывают невозможность ведения ограниченной ядерной войны.

Допущение применения даже единичных тактических боезарядов, безвариантно и чрезвычайно быстро переводит противостояние в фазу обмена глобальными стратегическими ядерными ударами. После которых победителей не останется физически.

Во-вторых, новая НАТОвская стратегия «гибкой сетецентрической войны», предполагает возможность захвата атакуемой страны – противника вовсе без применения ядерного оружия, только обычными вооруженными силами. В сочетании с технологией «цветной революции».

По списочному составу, в большинстве параметров Россия сводными силам НАТО заметно уступает. Общая численность вооруженных сил Альянса насчитывает 2,23 млн солдат и офицеров. Из них 1,37 млн приходится на ВС США и 0,86 млн на остальные 28 стран, включая Канаду.  Вооруженные силы Российской Федерации насчитывают 1,88 млн. человек, в том числе 920 тыс. военнослужащих, остальные – гражданский персонал.

При общем запасе в 22 тыс. танков, к боеспособным и условно боеспособным (находящимся на долговременном хранении на складах мобилизационного резерва) в России относятся около 12 тыс. машин, в то время как танковый парк Североатлантического блока превышает 14,5 тыс. шт., из которых 9,6 тыс. – танки США.

Схожая картина наблюдается в авиации. Ударных вертолетов всех типов в России 480 машин, в НАТО – 1330. Самолетов штурмовой авиации в РФ 1400, в НАТО - 4664. Истребителей всех типов 750 и 4060 соответственно.

Превосходство на море у НАТО подавляющее. Например, ВМФ РФ имеют единственный авианосец, в странах НАТО – 8 у европейских членов и 19 в ВМС США. Подводных лодок у России около 60, у противника – 158.

Единственное направление, где Россия превосходит оппонентов – средства сухопутного усиления. Самоходных артиллерийских установок у РФ в 1,15 раза больше, чем у НАТО, буксируемой артиллерии – в 1,3 раза, реактивных систем залпового огня в 2,6 раза.

Однако чисто статистическое сравнение реального положения вещей не отражает.

Например, единственным, имеющимся у американской армии, морской пехоты и национальной гвардии, танком является М1 Абрамс, физический выпуск которого прекращен в конце 90х годов. За этот период их было выпущено 10288 шт. Все последующие модернизации, компенсация боевых и эксплуатационных потерь, а также экспортные поставки велись только из этого количества.

В результате, как отмечают эксперты, фактический танковый парк ВС США формируется 775 устаревшими машинами модели М1А1 SA и 1609 модернизированными, и сегодня считающимися эталоном танковой мощи, машинами модели М1А2 SEPv2 , из числа которых взяты танки, модернизируемые по новейшей программе SEPv3. Еще 3500 ранних версий М1/М2 находятся на складах резерва и 447 машин – в Корпусе морской пехоты, а также Национальной гвардии.

Таким образом, в действующей армии Соединенных Штатов имеется около 300 «новейших» модификаций, 1309 – «базовых», и 1222 «старых». Всего 2831 машина в строю и 3500 «старых» на хранении.

С танковым парком европейских партнеров НАТО ситуация выглядит еще сложнее. Во-первых, при заявляемых в официальных документах Альянса, 8,8 тыс. танков, в реальности Европа располагает 2,8 тыс. машин «по списку». Еще 2,6 тыс. числятся за Турцией, но учитывая нынешние геополитические трения, Анкара скорее начнет войну против союзников в лице Греции и Франции, чем вместе с ними пойдет войной на РФ.

Во-вторых, как следует из отчетного доклада управления материально-технического обеспечения тыла НАТО, фактический уровень технической исправности танкового парка Европы опустился ниже 42%. Это значит, что из 245 танков Бундесвера боеспособными являются лишь 102.

Есть еще и в-третьих. В общем подсчете танкового парка НАТО учитываются запасы танков восточноевропейских стран, ранее входивших в ОВД. В результате, например, Румыния имеет 943 танка Т-72 самых первых, давно устаревших моделей.

При этом в действующих войсках эксплуатируется менее 80, остальные законсервированы на складах резерва и не имеют не только необходимых запчастей, но и обученных экипажей. То есть сами танки физически существуют, но реальной боевой ценности не имеют. Сюда же относятся 710 танков Болгарии и более 680 танков Польши.

Иными словами, все 28 европейских членов НАТО в сумме располагают едва 600–700 действительно боеготовыми машинами в строю и еще не более 1100 танков возможно взять со складов.

В то время как танковый парк РФ «в строю» имеет около 6 тыс. машин, в том числе 3,5 тыс. в новейших модификациях, по реальной боевой эффективности равных или даже превосходящих уровень SEPv3. Не имеющий аналогов у вероятного противника танк Т-14 Армата, в подсчете не учитывается, так как его поставки в войска только начались.

Аналогичной является картина по остальным видам вооружений. Что приводит к следующему выводу. ВС РФ вероятного противника «в Европе», по вооружению и оснащенности, превосходит в 3–4 раза, и в 1,6 раза – если считать вместе с США.

В том числе в авиации, где списочное большинство самолетов НАТО «в штуках» нивелируется низким, в 23–24% уровнем фактической боеготовности. Кроме того, в системном смысле командование Альянса признает, что текущие возможности российской армейской и общей ПВО сокращают боевой уровень ВВС НАТО не менее чем на порядок.

Кроме того, в результате более чем 149 средних и 17 крупных учений в период с 2014 по 2020 год включительно, командование НАТО выяснило, что пределом оперативности Альянса в переброске войск является единовременное развертывание не более 12–14 тыс. личного состава в течение не менее чем 2 месяцев. Причем, до начала концентрации, на подготовительные мероприятия необходимо еще не менее 3 месяцев.

Плюс к тому, еще в 2012–2014 годах было установлено, что дорожная сеть Венгрии, Болгарии, Румынии, и особенно Польши, к быстрому перемещению крупных масс войск, боевой техники и необходимого объема предметов снабжения, полностью непригодна. Для решения этой проблемы к 2027 году НАТО утвердило обширную программу модернизации дорожной сети восточноевропейских стран. Однако по состоянию на август–октябрь 2020 года степень ее исполнения не превысила 11%.

В следствие чего, выступая перед сенатской комиссией по делам вооруженных сил, командующий сухопутными войсками США генерал Марк Милли признал, что «с недавних пор, в случае возникновения крупномасштабных боевых действий в Европе, Россия будет обладать значительным огневым превосходством».

Как подтвердили учения Запад 2019 и Кавказ 2020, вооруженные силы РФ, к концу десятых суток с момента начала крупного конфликта, способны развернуть на любом плацдарме армию численностью не менее 50 тыс. солдат и офицеров, полностью оснащенных бронетехникой, артиллерией, прикрытую средствами ПВО и обеспеченную авиацией.

Альянс за это же время успеет мобилизовать не более двух батальонных тактических групп общей численностью в 1200–1800 солдат, без тяжелого вооружения вовсе. А если «дать русским» 20–25 суток, то, как показывают учения в Белоруссии, Россия способна довести численность активной боевой группировки на ТВД до 300–350 тыс.

Таким образом, по танкам, в любой точке боевого соприкосновения, Россия будет иметь превосходство над НАТО 7 к 1, по боевым машинам пехоты – 5 к 1, по ударным вертолетам – 5 к 1, по ствольной артиллерии – 4 к 1, по реактивным системам – 16 к 1, по ПВО малой дальности – 24 к 1, по ПВО дальнего действия – 17 к 1, по тактическим и оперативно-тактическим ракетам – превосходство РФ будет абсолютным.

Причем, моделирование боевого столкновения американской (а также германской и британской) механизированной бригады с аналогичной бригадой ВС РФ в условиях Прибалтики, приводит американских генералов к выводу, о пяти- семикратном превосходстве «русской стороны» в огневой мощи и совокупной боевой эффективности.

Эта проблема признавалась серьезной и раньше, но до недавнего времени ее планировать успешно решать за счет захвата авиацией НАТО подавляющего превосходства в воздухе.

Однако достигнутый Россией в течение 2010–2020 годов успех в развитии своих средств ПВО (комплексы С-400, новые типы дальнобойных скоростных зенитных ракет для С-300, Бук и Тор, а также комбинированные системы ближней обороны Панцирь), особенно в сочетании с безоговорочным лидерством России в средствах радиоэлектронной борьбы, сделали захват противником преимущества в небе над полем боя невозможным, по крайней мере, в перспективе ближайших 10–15 лет.

Кроме проблем тактического и оперативного уровня, НАТО столкнулось с принципиальной проблемой прямого политического нежелания большинства членов Альянса принимать участие в каких бы то ни было больших боевых действиях против России.

Хотя статистически в состав Блока входит 29 стран, агрессивную позицию США из них поддерживают лишь крайне слабые в военном отношении три республики Прибалтики и относительно сильная Польша, однако ее возможностей для сколько-нибудь серьезного усиления американской армии в Европе откровенно недостаточно.

Несмотря на серьезное давление Вашингтона и Пентагона, 28 «европейских» союзников по Блоку, «в случае войны» согласны выставить на поле боя в сумме не более 30 тыс. солдат и офицеров, в течение не ранее 30 дней с момента принятия соответствующего политического решения их правительствами, с запасом боепитания и прочих расходных материалов не более чем на 30 суток активных боевых действий.

Причем, упомянутая программа «30–30–30» была принята в 2018 году взамен предыдущей программы «Еврокорпуса сил быстрого развертывания», предусматривавшей концентрацию в течение 6–8 недель сводной группировки в 50 тыс. «штыков». То есть фактические силы «европейских союзников» явным образом деградируют.

Однако изложенное выше не должно служить для России основанием для самоуспокоения и ослабления усилий в области повышения обороноспособности. НАТО в целом, и США в первую очередь, не оставляют попыток нахождения альтернативного варианта достижения победы в возможной (и, на уровне правящей американской политической элиты, даже желательной) прямой войны с РФ.

Поиск решения ведется в направлении выработки стратегии победы «малыми силами», через развязывание боевых действий сразу на максимально большом территориальном пространстве, с предельно широким использованием бунтов местного населения в рамках технологии «цветной революции».

Тем самым предполагается навязать российским вооруженным силам такой формат и профиль войны, к которым они окажутся не готовы тактически, и где им бы пришлось штурмовать, захватывать и удерживать многочисленные города с юридически «собственным населением», массово применять тяжелое вооружение по которым для РФ окажется неприемлемо по политическим и морально-этическим соображениям.

Благодаря чему количественное и техническое превосходство ВС РФ над силами НАТО окажется размазано мелкими брызгами по полосе боевых действий шириной в 400–500 км (ориентировочно от российского Смоленска до польского Белостока) и протяженностью 1100–1300 км (от российского Калининграда до украинской Одессы).

Планировщики НАТО исходят из убеждения в возможности превзойти в этом пространстве российскую армию в мобильности, опираясь на которую, даже меньшими в целом силами достигать подавляющего превосходства над ВС РФ в отдельных точках локальных боестолкновений. Отработка именно такой стратегии штабами НАТО начата с весны 2019 года.

Предполагается, что, столкнувшись с множеством, пусть и относительно небольших по конкретному масштабу, но чрезвычайно многочисленных по количеству поражений «в общем пространстве войны», Россия окажется под неустранимой угрозой утраты доверия российского общества к своему государству и резком росте нежелания народа продолжать войну «которая уже проиграна». Далее это должно привести к массовым бунтам и, в итоге, закончиться свержением «плохого правительства РФ».

Блокировать эту стратегию можно (и нужно) сочетанием повышения сплоченности российского общества на политическом и идейном-идеологическом-информационном уровне, с дальнейшим повышением боевой эффективности российских вооруженных сил.

Последнее достигается решением двух взаимосвязанных задач.

Во-первых, доведением уровня новых вооружений в их общем количестве в войсках до 75–80%. На конец 2020 года он достигнут только в РВСН (83%) и ВКС (75%). В ВМФ и ВДВ его удалось нарастить лишь до 63%, а в среднем по сухопутным войскам он составляет 50%. За исключением средств управления и командования, где показатель доведен до 67%.

Достигнутый результат, безусловно, существенен – в середине нулевых новые вооружения едва достигали 20%, но в рамках изложенной выше тенденции пока недостаточен. Россия сумела создать новые превосходные образцы и системы, а также наладить их массовый выпуск. Сейчас следует сосредоточиться на строгом соблюдении всех реперных пунктов Программы госвооружений.

Во-вторых, необходимо расширить масштабы и темпы внедрения в войска Единой системы управления Тактического звена, еще известной как «Созвездие–М». Благодаря переводу войск на «цифровое поле боя» и освоению частями, подразделениями и штабами, открывающихся с его помощью новых возможностей, становится достижимой перспектива двух-трехкратного повышения практической эффективности вооруженных сил в бою.

Тем самым, можно поднять уровень боеспособности ВС РФ до состояния, при котором оно окажется заведомо больше, чем объем ресурсов, которые НАТО в принципе будет способно задействовать в рамках «глобального пространства войны малыми силами». То есть попытка практической реализации подобной стратегии утратит практический смысл.

Что-то новое, взамен утратившей актуальность стратегии, в НАТО со временем, конечно придумают. Во всяком случае, попытаются. Но на это потребуется не менее 20–25 лет, в течение которых национальная безопасность РФ будет оставаться обеспеченной в достаточной степени.

Елена Панина, директор Института Русских стратегий – РУССТРАТ: Приглашаю всех на мой личный telegram-канал. Наиболее острые проблемы экономики России, деятельность Госдумы, новые законопроекты, оценка геополитических процессов в мире, роль России в этих процессах – обо всем этом Вы сможете прочитать в ТГ-канале https://t.me/EvPanina . Читаем, подписываемся!

Институт Русских стратегий – РУССТРАТ: Хотите иметь объективный взгляд на международные процессы, понимать, кто стоит за глубинным государством, когда в США начнется гражданская война, что происходит на рынке нефти и газа, кто стоит за вакцинацией населения мира, получать обзорные материалы по странам и отраслям, прогностическую аналитику – читайте ТГ-канал РУССТРАТ https://t.me/russtrat .

red dragon

Геополитика

многополярный мир - вредная иллюзия, ибо множество полюсов рано или поздно начнет самоубийственную войну,

а подлинная цель истинной геополитики - Великая Гармония, т.е. согласованность частей единому прекрасному Целому, которое в принципе не может создать Запад, ибо его принцип - гедонизм человеческой биомассы, отрицающий иерархию - истинный принцип мировой гармонии.

и подобно тому как Прсв.Троица есть Единый Бог, но не один или три бога, над земным Миром должен господствовать Единый Центр из России, Германии и Китая, где Начало Китай, Дух - Германия, а Царь - Россия с сословно-служилым соц-полит строем.

а англосаксы со своей псевдодемократией, ибо истинная демократия действенна только в масштабе одной деревни, должны сидеть на островах и в Сев.Америке и не высовывать носа
red dragon

ЕС - мелкая шушера



Le Monde logoLe Monde, Франция

Портреты председателя КНР Си Цзиньпина во время парада к 70-летию образования Китая в Пекине

© AP Photo, Mark Schiefelbein

Европейские дипломатические чиновники в панике. Пекин не стал терпеть их поучения, надеясь подобно Москве на их «добрую волю». Он сразу дал сдачи. Глава французского фонда, взявшийся учить КНР демократии, услышал от китайцев определение своей личности как «мелкой шушеры», да еще и без всяких обещаний что-то исправлять в китайском социализме.

Le Monde (Франция): око за око, зуб за зуб. ЕС знает, чего ждать от России, а вот Китай дает сдачи с лихвой

Какую стратегию изберет не привыкший получать сдачи ЕС против агрессивного поведения Пекина, чья нетерпимость к европейским тычкам стала дополнением к аналогичной позиции Москвы?



5732631



Европа зажата в угол, и, хотя такая позиция неприятна абсолютно для всех, она особенно неприятна для непривыкших к силовому противостоянию стран-членов Евросоюза. В конце концов, речь идет о группе государств, которую ее верховный представитель по иностранным делам Жозеп Боррель (Josep Borrell) регулярно призывает «изучать язык силы». А на учебу явно требуется время.

Не сказать, что ЕС не умеет пользоваться санкциями — наоборот, он охотно пустил их в ход против России, Белоруссии, военных путчистов из Мьянмы, а теперь вот еще и против Китая.

Как бы то ни было, ЕС не привык к ответным ударам. Максимум того, что он умеет, так это вести себя по принятому в Москве подходу «око за око, зуб за зуб»: три выдворенных дипломата с одной стороны, три — с другой. С Россией ясно, чего ждать.

Сейчас же ЕС узнает, что с Китаем все по-другому: Китай так не любит чужие тычки, что наносит в ответ не равнозначный, а усиленный удар. Брюссель объявляет persona non grata четырех китайских чиновников из Синцзяня, которые замешаны в массовых репрессиях против уйгурских мусульман, а также имеют дерзость работать в местном управлении политической безопасности. Пекин в ответ удваивает или даже утраивает ставки: его санкции вводятся против десяти европейцев и четырех организаций.

Ситуация усложняется

И дальше все в таком же несбалансированном, неприятном духе. Сотрудник французского фонда упорно критикует в Twitter китайский режим? Китайское посольство опускается до оскорблений, не поленившись залезть во французский словарь бранных выражений и найти там для свободолюбивого (на дистанции, прим. ред.) чиновника выражения типа «мелкая шушера» и «бешеная гиена».



Глава французской дипломатии вызывает в рабочее время китайского посла, чтобы напомнить тому правила дипломатии? Очень занятой китайский дипломат находит предлоги для переноса встречи, а посла ЕС в Пекине вызывают на ковер посреди ночи.

«Европа — не подстилка», как и Франция, заявил госсекретарь по европейским делам Клеман Бон (Clément Beaune) 23 марта в эфире Franceinfo. «Европарламент и институты ЕС не позволят себя запугать», — заявил спикер Европейского парламента Давид Сассоли (David Sassoli). Возмущение оправдано, но как бы его подкрепить практикой?

И здесь для ЕС все осложняется. Дело в том, что еще 30 декабря 2020 года Евросоюз под председательством Германии размахивал дипломатическим трофеем подписания с Пекином масштабного инвестиционного соглашения, которое должно было чуть больше открыть китайский рынок для европейских предприятий.

Завершение долгих переговоров (Пекин по-тихому продавливал их ускорение) даже стало поводом для видеоконференции с участием канцлера Ангелы Меркель, китайского лидера Си Цзиньпина, главы Еврокомиссии Урсулы фон дер Ляйен, председателя Европейского совета Шарля Мишеля и присоединившегося в последний момент президента Франции Эммануэля Макрона.

«Новая ситуация»

Договор вызвал резкую критику (его приняли в разгар репрессий в Синьцзян-Уйгурском автономном районе и Гонконге). Критиков смущало еще и то, что воспринимался договор в тот момент как попытка дистанцироваться от Вашингтона. Будущая администрация Байдена должна была проявлять сдержанность в переходный период и лишь дала понять европейцам, что для нее было бы предпочтительнее, чтобы те повременили до перехода власти 20 января. Тем самым она хотела сказать: «Когда мы обустроимся в Белом доме, то сможем скоординировать с вами нашу китайскую политику». Именно это подталкивало Си Цзиньпина к скорейшему подписанию.

Как бы то ни было, канцлер тоже торопилась. Атмосфера все еще была отравлена четырьмя годами власти Трампа, а в разговорах еще звучал лозунг Макрона о стратегической автономии Европы. Во имя какого-такого «вассалитета» (как говорил Макрон) нам, свободным европейцам, нужно было ждать отмашки США?



В то же время договор должен пройти ратификацию Европарламентом, и этот процесс обещал стать непростым. Сейчас он оказался под большим вопросом, потому что в списке людей, против которых были введены китайские санкции, числятся пять евродепутатов, в том числе парламентарий с большим влиянием по вопросу отношений с Поднебесной: Райнхард Бютикофер (Reinhard Bütikofer), глава парламентской комиссии по Китаю.

«Китайские ответные меры, безусловно, формируют новую ситуацию», — признал 22 марта Жозеп Боррель. Словно издеваясь над Европой, Пекин подчеркивает хорошие отношения с Россией, чей министр иностранных дел Сергей Лавров недавно побывал с визитом в стране. В результате перед ЕС встает вопрос: что делать с агрессивным поведением Пекина, почетно принимающим посланца агрессивной Москвы? ЕС следует сделать упор на стратегической автономии и европейском суверенитете? Или поддержать курс США, чей президент Джо Байден удаленно примет участие в европейском саммите 25 марта? Голос китайской Компартии Global Times не объясняет, почему Китай ввел санкции против ЕС и не тронул США, но причину можно легко представить себе по одной фразе из напечатанного в этой газете комментария: права человека — «удобное оружие» для ЕС, который пытается размахивать этим оружие в сторону Китая, «хотя не имеет финансовой и военной мощи США».

Китай прекрасно знает о немощи ЕС: именно Китаю страны Южной Европы были вынуждены продать порты и инфраструктуру из-за долгов после кризиса 2009-2010 годов и затребованной Германией политики жесткой экономии. Таким образом, в нынешнем противостоянии речь идет о силе. И «сдача» от Пекина становится уроком для Европы.

ИноСМИ

red dragon

теория конвергенции капитализма и социализма

Идею сближения двух систем впервые выдвинул П. А. Сорокин в книге «Россия и Соединённые Штаты», написанной в 1944 году. Авторы теории: Джон Гэлбрейт, Уолт Ростоу, Франсуа Перру, Ян Тинберген и другие.

Согласно теории конвергенции, обе экономические системы не являются совершенными с точки зрения передовой культуры и гуманистических идеалов и дальнейшее противостояние систем чревато острым классовым конфликтом на международной арене, который может привести к гибели цивилизации. Учитывая эти опасности, сохранить мировую цивилизацию можно путём сближения систем, создавая новые формы социально-экономической и культурной жизни, в которых бы в концентрированном виде могло найти своё выражение то лучшее, что имеется в обеих системах.

что же такое реальный социализм?

это гос.капитализм, при котором только один капиталист - государство-корпорация под властью парт-хоз.номенклатуры, владеющей и распоряжающейся т.н. народной собственностью, во главе с генсеком и Политбюро, конкурирующая и сотрудничающая с др.государствами и иностранными корпорациями в соц.эк., политической и идеологической сферах за лидерство в построении путем непрерывной эскалации НТ и соц. прогресса глобального общества потребления, где каждый человек имеет естественые и неотемлимме права на жизнь, свободу и счастье, - т.е. это вариант прогрессизма и антропоцентризма, при котором внутренний прогресс тормозится в силу накопления инерции из-за отсутствия внутренней конкуренции - двигателя прогресса.

Горбачева продвигали Суслов и Андропов

С начала 1970-х годов Горбачёв (будучи первым секретарём Ставропольского крайкома КПСС) с супругой неоднократно посещали страны Запада. В 1971 году Горбачёвы впервые оказались в капиталистической стране, совершив многодневную поездку по Италии. Остановились для отдыха на Сицилии, в предместьях Палермо, гостинице-кооперативе социалистов Città del Mare[97]. В 1972 году Горбачёв посетил Бельгию, в 1975 — ФРГ, в 1976 — Францию. В сентябре 1977 года по приглашению Французской коммунистической партии чета Горбачёвых совершила на легковой машине с переводчиком трёхнедельный тур по десяткам городов Франции. Ни в одной из этих поездок Горбачёва не принимали первые лица государств, однако он много общался с политиками и представителями гражданского общества на региональном уровне, что влияло на его мировоззрение.

Известность в политических кругах Запада Горбачёву впервые принёс его визит в мае 1983 года в Канаду, куда он отправился на неделю с разрешения генсека Андропова. Премьер-министр Канады Пьер Трюдо, по воспоминаниям Александра Яковлева, стал первым крупным западным лидером, который лично принял Горбачёва и отнёсся к нему с симпатией[98]. Встретившись также и с другими канадскими политиками, Горбачёв приобрёл репутацию амбициозного и энергичного политического деятеля, резко контрастирующего с престарелыми коллегами по Политбюро ЦК КПСС, проявляющего активный интерес к западным методам управления экономикой и к западным моральным ценностям, включая демократию. В значительной мере успеху Горбачёва на первых международных смотринах и формированию его позитивного имиджа на Западе способствовал посол СССР в Канаде, будущий соратник генсека Александр Яковлев[99].

Следующий примечательный по своему содержанию и последствиям визит Горбачёв совершил в декабре 1984 года, когда после периода охлаждения советско-британских отношений посетил Лондон. По приглашению премьер-министра Маргарет Тэтчер[100], с которой познакомился в феврале того же года на похоронах Андропова, Горбачёв прибыл в Великобританию во главе небольшой парламентской делегации, в качестве председателя Комиссии по иностранным делам Совета Союза Верховного Совета СССР (этот пост он занимал в 1984—1985). Согласно опубликованным свидетельствам Леонида Замятина в книге «Горби и Мэгги» (1995), в ходе переговоров с Тэтчер, проходивших в неформальной и доверительной атмосфере в загородной резиденции Чеккерс, Горбачёв сосредоточился на разоруженческой проблематике, а для убедительности продемонстрировал собеседнице карту направлений ракетных ударов по Великобритании, подготовленную в СССР на случай войны[101]. Придя к общему выводу о недопустимости подобного развития событий, переговорщики условились о продолжении диалога, заложили фундамент современных отношений между Востоком и Западом, сделали исторический вклад в прекращение «холодной войны»[98][99][102][103]. Меморандум переговоров был опубликован в 2016 году[104][105].

Придя к власти, Горбачёв попытался улучшить отношения с США и Западной Европой. Одной из причин этого было желание снизить военные расходы (порядка 25 % госбюджета СССР). СССР был не в состоянии выдерживать гонку вооружений с США и НАТО.

По мере ухудшения экономической ситуации в стране советское руководство рассматривало сокращение вооружений и военных расходов как способ решения финансовых проблем, поэтому не требовало от своих партнёров гарантий и адекватных шагов, теряя при этом свои позиции на международной арене.

[106]

За годы своего правления Горбачёв выдвинул ряд мирных инициатив и провозгласил политику «нового мышления» в международных делах. Правительство СССР в одностороннем порядке объявило мораторий на испытание ядерного оружия. Однако подобные инициативы советского руководства иногда расценивалась западными партнёрами как проявление слабости и не сопровождалось встречными шагами. Так, с упразднением в 1991 году Организации Варшавского договора противостоящий ему блок НАТО не только продолжил деятельность, но и продвинул свои границы далеко на восток, к рубежам России.

С начала 1970-х годов Горбачёв (будучи первым секретарём Ставропольского крайкома КПСС) с супругой неоднократно посещали страны Запада. В 1971 году Горбачёвы впервые оказались в капиталистической стране, совершив многодневную поездку по Италии. Остановились для отдыха на Сицилии, в предместьях Палермо, гостинице-кооперативе социалистов Città del Mare[97]. В 1972 году Горбачёв посетил Бельгию, в 1975 — ФРГ, в 1976 — Францию. В сентябре 1977 года по приглашению Французской коммунистической партии чета Горбачёвых совершила на легковой машине с переводчиком трёхнедельный тур по десяткам городов Франции. Ни в одной из этих поездок Горбачёва не принимали первые лица государств, однако он много общался с политиками и представителями гражданского общества на региональном уровне, что влияло на его мировоззрение.

Известность в политических кругах Запада Горбачёву впервые принёс его визит в мае 1983 года в Канаду, куда он отправился на неделю с разрешения генсека Андропова. Премьер-министр Канады Пьер Трюдо, по воспоминаниям Александра Яковлева, стал первым крупным западным лидером, который лично принял Горбачёва и отнёсся к нему с симпатией[98]. Встретившись также и с другими канадскими политиками, Горбачёв приобрёл репутацию амбициозного и энергичного политического деятеля, резко контрастирующего с престарелыми коллегами по Политбюро ЦК КПСС, проявляющего активный интерес к западным методам управления экономикой и к западным моральным ценностям, включая демократию. В значительной мере успеху Горбачёва на первых международных смотринах и формированию его позитивного имиджа на Западе способствовал посол СССР в Канаде, будущий соратник генсека Александр Яковлев[99].

Следующий примечательный по своему содержанию и последствиям визит Горбачёв совершил в декабре 1984 года, когда после периода охлаждения советско-британских отношений посетил Лондон. По приглашению премьер-министра Маргарет Тэтчер[100], с которой познакомился в феврале того же года на похоронах Андропова, Горбачёв прибыл в Великобританию во главе небольшой парламентской делегации, в качестве председателя Комиссии по иностранным делам Совета Союза Верховного Совета СССР (этот пост он занимал в 1984—1985). Согласно опубликованным свидетельствам Леонида Замятина в книге «Горби и Мэгги» (1995), в ходе переговоров с Тэтчер, проходивших в неформальной и доверительной атмосфере в загородной резиденции Чеккерс, Горбачёв сосредоточился на разоруженческой проблематике, а для убедительности продемонстрировал собеседнице карту направлений ракетных ударов по Великобритании, подготовленную в СССР на случай войны[101]. Придя к общему выводу о недопустимости подобного развития событий, переговорщики условились о продолжении диалога, заложили фундамент современных отношений между Востоком и Западом, сделали исторический вклад в прекращение «холодной войны»[98][99][102][103]. Меморандум переговоров был опубликован в 2016 году[104][105].

Придя к власти, Горбачёв попытался улучшить отношения с США и Западной Европой. Одной из причин этого было желание снизить военные расходы (порядка 25 % госбюджета СССР). СССР был не в состоянии выдерживать гонку вооружений с США и НАТО.

По мере ухудшения экономической ситуации в стране советское руководство рассматривало сокращение вооружений и военных расходов как способ решения финансовых проблем, поэтому не требовало от своих партнёров гарантий и адекватных шагов, теряя при этом свои позиции на международной арене.

[106]

За годы своего правления Горбачёв выдвинул ряд мирных инициатив и провозгласил политику «нового мышления» в международных делах. Правительство СССР в одностороннем порядке объявило мораторий на испытание ядерного оружия. Однако подобные инициативы советского руководства иногда расценивалась западными партнёрами как проявление слабости и не сопровождалось встречными шагами. Так, с упразднением в 1991 году Организации Варшавского договора противостоящий ему блок НАТО не только продолжил деятельность, но и продвинул свои границы далеко на восток, к рубежам России.

red dragon

США превращаются в постгуманистическую империю



Подобно тому, как дисциплинированным землям Рима естественно противопоставлялся вечный враг, космополитический морской Карфаген, то же самое сейчас происходит между Россией и ее вечным врагом – Американской империей.

Эта борьба – определяющий конфликт XXI века. Он не будет происходить, как в XIX веке, в стиле геополитической игры между великими державами, как многие, похоже, полагают. По своей природе этот конфликт, скорее – экзистениальная и духовная борьба между двумя совершенно противоположными нарративами человечества. Это борьба между силами гуманизма и постгуманизма.7
red dragon

Трампа конечно жаль

маниакальная демшиза, провоцировав его сторонников на штурм, размазала его по Капитолию.

впрочем, кго фамилия соответствует его сути - он Горнист, а не Кавалерист.

поэтому юный Трамп отказался от карьеры военного, выбрпв дорогу шоу-бизнеса